Муж в поясе верности

Временами мне кажется, что Джей — наваждение, призрак, и я уже встречал её в какой-то другой жизни. Говорят, что иллюзия «уже виденного» – deja-vu – возникает, когда нарушаются некие связи головного мозга с глазными нервами.
— Милый, наконец-то я купила его.
— Его – это кого?
— Он очень красивый, сделан из пластика под дерево. Мужской пояс верности.
— Джей, ты совсем охуела! — непроизвольно срывается у меня с языка.
— Возможно, милый, — покорно соглашается она, — но когда мне захочется, ты будешь его надевать. А ключ будет у меня.
Я теряю дар речи, потом начинаю дико хохотать.
— Джей, а женский пояс верности ты не купила? Должно же быть равноправие. Мужчина и женщина имеют равные права и равные возможности для их реализации. В Конституции России так записано, в статье девятнадцатой, часть третья, если мне не изменяет память.
— Милый! может быть, память тебе и не изменяет. Но ты мог бы заметить, что у нас секут розгами только тебя.
— Правда?
— Тебя, тебя… за одним-единственным исключением, — добавляет Джей, и глаза её недобро сверкают. — Значит, и пояс верности надевать только тебе. К тому же я не требую, чтоб ты носил его постоянно. Только иногда, когда мне этого захочется, милый.
Последнюю фразу Джей произносит ангельским голоском. Потом обнимает меня, изображая из себя самую покорную на свете женщину.
— Ну милый! что тебе стоит попробовать. Это же так сексуально…
— А если я не соглашусь? Why the hell should I do it?!
— Говоришь: на фига тебе это… правильно я понимаю твой иностранный язык? — с издёвкой спрашивает Джей. — Ладно, объясняю. Я ведь ещё не драла тебя кнутом? Значит, придётся купить кнут и опробовать его на твоей попе. Говорят, с помощью кнута покорность достигается очень быстро. Хочешь проверить?
Теперь Джей выглядит маленькой капризной девчушкой — что-что, а трансформация получается у неё легко. Боже! кто сочиняет ей реплики, и ради чего она играет сей безумный спектакль?! Не иначе, как мы — и она, и я — полные кретины и комедианты в этом дурацком процессе, что именуется жизнью. Разыгрываемое действо кажется мне надуманным и неестественным. Я пытаюсь сопротивляться, впрочем, особенно не надеясь на успех.
— Джей, дорогая! с тобой я научился писать всяческие тексты и ощущаю себя почти что писателем – практически как твой непревзойдённый мэтр Андрей Гусев. Давай, я напишу про пояс верности.
— Ну, во-первых… — тянет паузу Джей, — во-первых, Андрей Гусев именует себя сочинителем, а не писателем. Во-вторых, не надо писать story или short story про мужской пояс верности. Просто надень его, милый!
Голос Джей всегда зачаровывал меня, а сегодня он гипнотизирует. Когда Джей умолкает, в комнате звенит пустота. Это похоже на голосовой трюк, которому, вероятно, учат там, где она получала образование.
— Милый, я готова завтра же съездить в секс-шоп и купить кнут. Какой цвет кожи ты предпочитаешь? Чёрный, коричневый, а может быть белый? Или ты всё же предпочтёшь пояс верности? Его я уже купила, — с улыбкой заявляет Джей, подводя меня к пику ложного выбора.
В ответ я бормочу что-то бессмысленное.
— Милый, конечно, если ты сейчас откажешься, ничего страшного не случится. Я по-прежнему буду тебя любить. Просто не хотелось бы пороть тебя кнутом – говорят, это очень больно…
Похоже, что Джей чувствует себя и режиссёром, и исполнителем главной роли. Мне же отводит скромную роль второго плана. С чем я не очень-то согласен. Потому нахально заявляю:
— Ладно, Джей, я выбираю кнут… из коричневой кожи. Надеюсь, не из крокодиловой, иначе это нас разорит. Не уверен, что тебе удастся купить его прямо завтра. Это же штучное изделие; может, все кнуты уже распроданы, — мягко заключаю я.
В нашем театре для двоих мои последние фразы действуют на Джей ошеломляюще. Она разочарована; она-то рассчитывала на другой сценарий. Срочно Джей пытается импровизировать по ходу спектакля. Отправляется к нашему бару, наливает в рюмку неразбавленного абсента Xenta, проглатывает его двумя большими глотками. От бара она возвращается к кожаному дивану, на котором расположился я. Шаги Джей, несмотря на её модельные туфли, совершенно бесшумны; в комнате снова звенит пустота. Джей останавливается в шаге от меня, её мордочка изображает страсть.
«Господи, какая пошлость! Однако в данном случае она приемлема», — появляется у меня невольная мысль. Да, приемлема, потому что Джей намерена творить новую реальность.
— Милый, если ты не боишься кнута, то, может быть, тебя испугает ballbusting в Натальином салоне? Небось, слышал про такую процедуру?
— Ты охуела!
— Да, я охуела. И что? Однако я думаю, что эта чёрная девка… Тиффани из Натальиного салона с удовольствием отшлёпает и твои balls, и твой пенис. Я готова заплатить за сессию, это не стоит больших денег. Хочешь попробовать?
Я молчу; медленно сочась, Время течёт в бесконечность. Наше с тобой Время, Джей. «Все хорошенькие женщины, в сущности, одинаковы, — думаю я. — Они пытаются добиться своего любой ценой. Так и Джей: уговоры, угрозы… интересно, что она придумает дальше?»
— Ладно, милый… похоже, сегодня мне придётся поработать заместо milking machine. В начале нашего представления. А потом я помогу тебе надеть мужской пояс верности. Или ты хочешь послать к чёрту создателя спектакля?
Я знаю, что паузы сближают собеседников, поэтому молча смотрю на красивую Джей, стоящую передо мной. Я готов потратить немного времени на очередную иллюзию – кажется, семнадцатую по счёту. Профессия сочинителя в том и заключается, что он оперирует с иллюзиями.
Очевидно, что Джей не остаётся ничего другого, как продолжить свой монолог:
— Милый, значит, приступим?
Я продолжаю пристально смотреть на Джей, ожидая продолжения. Она опускается передо мной на колени, расстёгивает мой брючный ремень, стаскивает с меня всё, что мешает handjobs. «Рисунок танца наконец-то проясняется. Впрочем, ничего нового: handjobs и оральный секс всегда были её коньком», — мысленно констатирую я.
Движения её точны и уверенны, словно она всю жизнь занималась подобными вещами. В очередной раз балдею от способностей своей бывшей жены. Я даже готов поклясться, что мир не видел лучшей актрисы, чем Джей. Разумеется, порно-актрисы. Её животная естественность поражает до глубины души, снова и снова гипнотизирует меня.
…Закончив действо, Джей встаёт, небрежно поправляет сбившееся платье. Мгновение спустя приносит коробку с мужским поясом верности, открывает её.
— Милый, я тебя очень люблю. Пояс верности добавит остроты в наши отношения. Когда я буду запирать тебя, твой пенис окажется под моим абсолютным контролем. Оргазм без моего разрешения будет полностью исключён, понял?
Она прилаживает изделие по месту назначения. Зачарованный, я смотрю на Джей широко открытыми глазами, не в силах пошевелиться.
— Милый, тебе удобно? — вопрошает она.
Отрешённо киваю, невольно закрываю глаза и слышу звук защёлкивающегося замка.
— Класс! — восклицает Джей. — Милый, видишь – всё просто, а ты волновался… Но запомни: если будешь плохо себя вести, то придётся одеть тебя в железо – заместо этого лёгкого пластикового пояса будешь носить вещицу из нержавеющей стали. Разумеется, тебе не всегда придётся носить пояс, только в особых случаях… вот, когда поеду в командировку. А ключ буду оставлять в Натальином салоне, — многозначительно добавляет она.

— Джей, ты хуже обезьяны, — злобно откликаюсь я. — У той ещё есть шанс стать человеком, а ты уже прошла этот этап.
Джей глупо хихикает и чмокает меня в щёку. В углу комнаты без звука светится телевизор. Показывают вечерние новости из Останкино. На экране знаменитый альфа-стерх, заметно постаревший, спускается по трапу самолёта. В отличие от российского рубля обходится без падений.
What is life? A frenzy. An illusion. A shadow or a fiction…
Copyright © 2015 by Andrei E.Gusev

Эпоха крестоносцев3

Не особенно вдаваясь в подробности исторических событий эпохи крестоносцев стоит отметить один только факт. Многолетние войны, с ужасающей регулярностью постоянно гремели по всей Средневековой Европе. Как следствие – рыцари крестоносцы покидали свои дома как минимум на несколько лет.

Мало кто из них мог позволить себе роскошь полностью доверять своей дражайшей супруге. Это и заставляло их надевать на красавиц весьма унизительное по сегодняшним меркам (да, собственно говоря, и в средневековые года также) подобие женского белья. Словами не передать, какие мучения годами были вынуждены испытывать ждущие своих мужей жены:

  • На пояснице и интимных местах появлялись мозоли;
  • Невозможность выполнять личную гигиену приводила к появлению неприятных запахов и инфекционных заболеваний;
  • Со временем образовывались пролежни;
  • При особенно длительном ношении могли возникать необратимые изменения фигуры.

Благо, современные власти приняли во внимание невероятные страдания супруг крестоносцев и отдельных случаях им было позволено снять садистское приспособление до возвращения мужа.

Правда, процедура эта была достаточно сложная – дело в обязательном порядке должно было быть передано в суд. И если, орган государственного правосудия убеждался в том, что жизни женщины угрожает смертельная опасность, он, в тесном взаимодействии с церковной властью, принимал решение о снятии «пояса целомудрия», проводилась так называемая слесарная операция.

О решении суда и снятии пояса верности в обязательном порядке оповещали супруга (мобильные телефоны в то время отсутствовали, поэтому весточку несли на поле боя конные гонцы). Такая мера оповещения была обязательной из-за того, что неожиданно вернувшийся с поля боя супруг, мог запросто убить супругу, снявшую самостоятельно (по его субъективному мнению) пояс верности для женщин.

Но, несмотря на закон, который, казалось бы, защищал женщин от невероятных мук, которые доставляли им пояса верности, не обходилось в те времена и без летальных исходов. Археологи, раскапывающие в наши дни руины баварских замков, нашли несколько древних захоронений с погребенными в них женскими скелетами. Все они имели на себе ржавые остатки «поясов целомудрия».

По мнению современных докторов исторических наук, это были останки бедных вдов, чьим мужьям (вместе с ключами от поясов верности, соответственно) так и не было суждено вернутся домой с поля брани. Так, сохранив верность до смерти, они и остались умирать в ужасающих приспособлениях.

Дырка с зубьями

Во времена Крестовых походов появилась традиция надевать металлические пояса на жен рыцарей. Внизу в стратегических местах им оставляли крошечные отверстия, которые, как правило, были зазубрены. Несчастные растирали в кровь поясницу и интимные места, страдали от пролежней, у них менялась форма таза. Если же в момент заточения женщина была беременна, а об этом никто еще не догадывался, оковы не давали животу расти.

Средства для дам с инкрустацией и изящными замками

Военные укрепления

Первые документальные свидетельства о поясах верности появилась в книге «Военные укрепления», написанной в 1405 году Конрадом Кайзером фон Эйштаттом. Наряду с описанием фортификаций он рассказал о железном «фартуке», который носили женщины Флоренции, желая защититься от посягательств завоевателей и не соблазниться на измену.

Мужские предохраняющие устройства

Лучшие устройства делали в Бергамо и Венеции — они вошли в историю как «бергамский замок» и «венецианская решетка». Во времена Ренессанса расхожим было выражение «запереть жену на бергамский лад». «Венецианскую решетку» девочки носили с 12 лет. Отдавая дочь замуж, родители вручали жениху заветный ключик.

В ХVІІ веке конструкция запирающего устройства усложнилась: если механизм пытались открыть отмычкой, ее кончик обламывался и оставался внутри. Впрочем, за солидный куш умельцы делали дубликат ключа для «честной» супруги или ее пылкого поклонника. «Пояс девственности с замком только усиливает неверность жен», говаривали в народе.

Трусы совести

В XIX веке в викторианской Англии изобрели мужской пояс верности. Носить стальные трусы заставляли мальчиков-подростков, предостерегая от онанизма, которой считали причиной слабоумия, импотенции и преждевременной старости. Под запрет попадала даже естественная ночная эрекция.

  • С конца 80-х годов XIX века тинейджеры перед сном надевали штуку, которая крепилась к лобковым волосам. Малейшее движение пениса вызывало боль — бедолага просыпался в холодном поту.
  • В начале XX века появились «трусы совести». Член помещался в пружину с электродатчиками. Когда при эрекции пружина выпрямлялась, датчики замыкали цепь. Однако систему признали несовершенной: некоторые после удара током еще больше возбуждались.
  • Позже стала применяться штуковина, похожая на капкан. Зажим надевали сразу на пенис и на яички, фиксировали и блокировали приток крови к органу.
  • В 1917-м на рынок вышли «самоварные трусы» для больниц, где лечили малолетних рукоблудов. Агрегат представлял собой кожаные шорты с металлическим кольцом на поясе и подтяжки с замком — снять костюм самостоятельно было невозможно. Пенис несчастного помещали в специальный носик. Справлять нужду еще можно было, а вот потрогать орган не получалось. Ну не садисты?!

Шок и трепет

В Монголии сегодня всерьез обсуждается возвращение смертной казни за изнасилование женщин и детей — число преступлений с каждым годом увеличивается. В недалеком же прошлом девичью честь сохраняли, делая пирсинг на половых губах в виде колец и пропуская меж ними цепочку.

Картина будет неполной, если не вспомнить людоедский метод сохранения невинности в некоторых странах Африки, где девочкам по сей день удаляют часть гениталий — клитора, половых губ или того и другого вместе, а оставшееся сшивают, оставляя лишь дырочку.

Матрас всех сдаст

Умные часы-стукачи

Большинство современных средств не предотвращают измены, зато позволяют вывести неверных супругов на чистую воду. Умные часы и фитнес-трекеры, например, регистрируют не только бег трусцой, но и занятия сексом. Мобильные приложения позволяют следить за местонахождением, сообщать о телефонных разговорах и показывать сообщения, отправленные налево. Испанцы придумали матрас с ультразвуковыми датчиками, которые распознают разные виды нагрузок. И когда матрас понимает, что творится непотребное, он «стучит» об этом на указанный номер телефона.

Приспособления, запирающие женщину от мужских посягательств, появились в Древней Греции

— А еще хочу попросить вас, ненаглядная супружница, верность хранить и посторонних к телу вашему сахарному не подпускать. А чтоб неповадно было всякие глупости чинить, нарисую-ка я вам на самом что ни есть причинном месте зверюшку смирную, дабы честь стерегла. Потому как, если учудить вздумаете, сотрется ослик мой и выдаст вас, голубушка, с головой, — так мог бы наставлять законную супругу герой картины французского живописца Пьера Сюблейра «Навьюченное седло».

Намереваясь ненадолго отъехать, Сюблейр (1699 — 1749) изобразил у дражайшей внизу живота осла. Но просчитался. Жена, гадюка, изменила ему с его же другом, тоже художником. Тот, не будь дурак, прежде чем предаться запретным утехам, скопировал рисунок на бумагу. А когда оригинал поистерся, намалевал на лобке у зазнобы точно такую. Но прикольнулся — пририсовал ослику седло. Себя выдал, но и мужу-рогоносцу дал понять, что нет таких вершин, что взять нельзя. И кто в этой истории осел? Кстати, вариант «Навьюченного седла» представлен в «Эрмитаже».

История умалчивает, что сталось с неверной супругой. Но в этой поучительной притче средство от блуда выглядит, по крайней мере, не членовредительно. Потому как в старые не очень добрые времена часто использовались поистине зубодробительные средства.

Скандальная картина Пьера Сюблейра

Первые «верные» поясаi

Запирание женщин от несанкционированных посягательств впервые проявилось во времена древних греков. Изобрели его специально для рабынь. В принципе, это и неудивительно – кому же нужна на плантации беременная рабыня?

Пояс верности для женщин, работающих на греческих плантациях, представлял собой узких поясок с двумя полосками. Одна из них проходила вокруг талии, а вторая располагалась между ногами. Нововведение быстро разошлось по всей стране, и плантаторы получили легион работниц, неспособных забеременеть.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх