Рассказ где все слова начинаются на букву П.

Рассказ был написал Н.А. Фролов. Ветеран ВОВ.
ПОСЕЩЕНИЕ ПОМЕСТЬЯ ПРИЛУКИНЫХ
Перед православным престольным праздником преподобного Пантелеймона Петр Петрович Поленов получил по почте письмо. Плотный пакет после полдника принес полнорослый почтальон Прокофий Пересыпкин. Поблагодарив, провожая письмоносца, Поленов прочитал письмо, полное приятных пожеланий. «Петр Петрович, — писала Полина Павловна Прилукина, — приезжайте. Поговорим, погуляем, помечтаем. Приезжайте, Петр Петрович, поскорее, после первой пятницы, пока прекрасная погода».
Петру Петровичу пригласительное письмо понравилось: приятно получить послание Полины Павловны. Призадумался, помечтал.
Припомнились позапрошлогодняя первая предосенняя поездка, прошлогоднее повторное посещение прилукинского поместья после праздника Пасхи.
Предвидя превосходный прием, Поленов проанализировал письмо, подумал про поездку, принял правильный план: поехать по приглашению Прилукиной, повидать приглянувшуюся Полину Павловну.
Поужинав, Петр Петрович почистил полуботинки, почернил потертости, перевесил под плащ пальто, приготовил пуловер, пиджак, проверил прочность пришитых пуговиц, подшил подворотничок. Принес портфель, приоткрыл, положил предназначенный Полине Павловне подарок. Потом положил полотенце, портмоне, перевязочный пакет первой помощи, пинцет, пипетку, пилюли, пластырь. Поленов практически постоянно при поездках предусмотрительно прихватывал подобное: подчас приходилось производить пассажирам перевязки, помогать пострадавшим. Прикрыв портфель, Поленов проветрил помещение, приготовил постель, погасил плафон.
Проснулся Петр Петрович поутру пораньше, потянулся. Поднялся, поразмялся: проделал пятиминутные приседания, повороты поясницы, прыжки. Позавтракал. По-праздничному приоделся, поправил пристегнутые подтяжки.
Покинув пенаты, Поленов поторопился посетить парик­махерскую: побрился, постригся, причесался. По-приятельски поблагодарив парикмахера, Петр Петрович преодолел полукилометровый путь по Приваловскому проспекту, перешел подземный переход, пересек перестроенную, приукрашенную после перепланировки площадь. Пассажиров предостаточно. Проходя по переполненному пассажирами перрону, Поленов, посторонясь, почтительно приветствовал прогуливавшегося почтмейстера Петухова. Повстречался приятель Порфирий Плитченко. Постояли, поболтали по повседневным проблемам. По пути прихватил поллитровку полусладкого портвейна, прикупил пионы. Подав продавцу пятиалтынный, получил пару пачек песочного печенья. «Покупки пригодятся», — подытожил Поленов.
Покупая пятирублевую плацкарту, припомнил поместье Прилукиных, понял: Полина Павловна понравится.
Почтово-пассажирский поезд, проехав Псков, Поныри, Пристень, Прохоровку, Пятихатки, прибыл после полудня.
Проводник показал полустанок Прилуки, протер поручни. Поезд постепенно притормозил. Поленов, поблагодарив проводника, покинул поезд, пересек подъездные пути, платформу. Поприветствовал путеобходчика, пошагал по пристанционному переулку. Повернув правее, пошел прямо. Показалось поместье Прилукиных.
Перед парадным подъездом Петра Петровича приветствовал почтеннейший поседевший папаша Полины Павловны Павел Пантелеевич. Поздоровались.
— Поджидаем, поджидаем, — проговорил, попыхивая папироской, представительный, покладистый Павел Пантелеевич. — Пожалуйста, Петр Петрович, присаживайтесь, передохните после поездки. Подождем Полину Павловну, потом пойдем перекусить.
Пружинистой пингвиновой походкой подошел плешивенький племянничек, поприветствовал прибывшего Петра Петровича.
Позвольте представиться: Прохор Поликарпович, — произнес племянник Прилукина, поправляя пенсне.
Прихрамывая, приковылял подслеповатый пинчер Полкан. Пес поначалу потихоньку полаял, потом, понюхав полуботинки Поленова, притих, приласкался, прилег.
Перед покрашенным палисадником показалась пышноволосая Полина Павловна, покрытая панамкой. Помахивая подсиненным платочком, плавно подошла.
Петр Петрович приветливо поклонился, преподнес пионы, поцеловал протянутые пальчики.
Полчаса поговорили, пошутили, припомнили прошлые приезды Поленова. Петр Петрович повернулся, посмотрел: переплетенный проволокой плетень по-прежнему перегораживал пополам помещичье подворье. Первая половина подворья представляла прямоугольную поляну, пересекаемую пешеходными полосами, посыпанными песком. Правая половина подворья предназначалась под подвальные помещения, приусадебные постройки.
Прошлись по притоптанной поляночке. Перед Поленовым предстала полутораэтажная прочная пятистенка. «Пожалуй, постройка полувековая», — подумал Поленов. Прошли портик.
Придерживая Полину Павловну, Петр Петрович переступил порог прихожей, перешагнул порожек просторного помещения. Пристально присмотрелся. Повсюду полный порядок. Поразился помпезности помещения, пышности. Парчовые портьеры, прикасаясь пола, прикрывали поставленные по подоконникам примулы. Паркетный пол покрыт продолговатыми полушерстяными, плотно прилегающими половичками.
Палевые полуматовые панели подсвечивались прикрепленными почти под потолком подсвечниками. Пахло парафином. Потолок по периметру подпирался прямоугольными пилястрами, покрытыми политурой. Под подсвечниками подвешены привлекательные пейзажные панно, портреты прадеда Павла Пантелеевича польского происхождения, политика Петра Первого, поручика Полтавского пехотного полка Пащенко, писателей Писемского, Помяловского, поэтов Пушкина, Прокофьева, Пестеля, путешественников Пржевальского, Потанина. Павел Пантелеевич преклонялся перед поэзией Пушкина, периодически перечитывал пушкинские поэмы, прозаические повести.
Петр Петрович попросил Павла Пантелеевича пояснить, почему под пейзажным панно подвешен патронташ. Прилукин подошел поближе, приоткрыл патронташ, показал Поленову патроны, поведал:
— По приятельскому предложению питерского помещика Паутова периодически приходится поохотиться, порасслабиться после повседневных приусадебных перипетий. Последнее полугодие показало прирост плавающих пернатых. Птичье поголовье повсеместно постоянно пополняется.
Павел Пантелеевич принял просьбу Петра Петровича попробовать поохотиться, побродить по припойменной площади протекающей поблизости петляющей Потудани.
Последовало приглашение пообедать. Потчевали прекрасно. Подали помасленные, посыпанные перцем пельмени, поджаренную, приукрашенную пахучей петрушкой печенку, плов, пикули, паштет, помидоры пряного посола, просоленные подберезовики, подосиновики, порционно порезанный пудинг, протертое пюре, подовый пирог, прохлажденную простоквашу, подсахаренные пончики. Поставили померанцевую, портвейн, перцовку, пиво, пунш.
Павел Пантелеевич перекрестился, потер переносицу, похрустел пальцами, причмокнул. Пропустив полстакана померанцевой, принялся подкрепляться пельменями. Полина Павловна пригубила портвейн. Петр Петрович по примеру Полины Павловны пригубил полусладкий портвейн. Шемянник попробовал перцовку. Поленову предложили попробовать пенистое пиво. Пиво понравилось.
Пили понемногу, покушали плотно. Поддерживая полированный поднос, прислуга принесла подрумяненные пышные пампушки, помазанные персиковым повидлом. Полакомились песочным печеньем, пряниками, пирожными, пастилой, персиками, пломбиром.
По просьбе Поленова Павел Пантелеевич пригласил повара. Пришла полная повариха.
Представилась: «Пелагея Прохоровна Постолова». Петр Петрович привстал, персонально поблагодарил Пелагею Прохоровну, похвалил приготовленную пищу. Присаживаясь, почувствовал приятное пресыщение.
После приема пищи пошли передохнуть. Полина Павловна пригласила Поленова посмотреть перепелятник. Потом показала привлекательного пурпурного попугая Петрушу. Попугай почтительным поклоном поприветствовал подошедших. Попрыгал, принялся попрошайничать, повторяя постоянно: «Петруше покушать, Петруше покушать…». ,
Подошла покрытая поношенным пестрым платком престарелая приживалка Прасковья Патрикеевна, пощипала постный пирожок, положила перед попугаем. Петруша понюхал, поклевал, поклонился, почистил перья. Попрыгав по перекладинкам, принялся повторять: «Петруша покушал, Петруша покушал…».
Посмотрев попугая, посетили приемную Полины Павловны, полюбовались перекрашенным полом, посередине покрытым полусуконным паласом. Поленов попросил Полину Павловну попеть. Полина Павловна пела популярные песни. Присутствующие поаплодировали. «Пленительная певунья», — отметил Петр Петрович.
Полина Павловна прошлась пальчиками по пианино: плавно полилось позабытое попурри.
После паузы потанцевали под принесенный племянником патефон. Полина Павловна повернулась пируэтом, потом полукругом проделала «па». Племянник подзавел пружину патефона, переставил пластинку. Послушали полонез, потанцевали полечку. Подбоченясь, пустился плясать папаша.
Покинув помещение, Павел Пантелеевич послал прислугу позвать приказчика. Приказчик постарался прибыть побыстрее. Павел Пантелеевич придирчиво переспросил:
— Плотник подремонтировал пролетку?
Получив положительное подтверждение, повелел приказчику подать пару пегих. Подкатила подготовленная помещичья паро­конная пролетка. «Пегие породисты», — подумал Поленов.
Приказчик посмотрел подковы, поправил, подравнивая, постромки, перевязывая, подогнал подпругу, подвязал поводок, проверил прочность привинченной полукруглой проволочной подножки, перевязанным пучком полувлажной пакли протер передок пролетки. Плюшевые подушки покрыли покрывалом. Полина Павловна пошла переодеться.
Пока Полина Павловна переодевалась, Петр Петрович понимающе понаблюдал процесс придирчивой проверки пожарным помпы, противопожарных приспособлений. После просмотра пожарный порекомендовал подошедшему приказчику пополнить песочницу песком, покрасить подмостки.
Пришла Полина Павловна, прихватив подкрахмаленную пелеринку. Петр Петрович помог Полине Павловне подняться по подножке. Присели поудобнее.
Принаряженный приказчик, подражая помещику, привстал, присвистнул, помахал плетью, подхлестнул пегих, прикрикнул:
— Пошли, пегашки, пошли!
Пролетка понеслась. Порядком потряслись, поэтому поехали помедленнее. Проехали

Отец Онуфрий отдыхал около озера. Отца Онуфрия обильно окружали оводы. Отец Онуфрий окончательно отчаялся, отмахиваясь от оводов опахалом.
Одумайтесь, окаянные отродья, огрею околеете! орал отец Онуфрий, остервенело орудуя опахалом. Оводы отлетали, однако описывали около отца Онуфрия окружности. Обкусанный оводами отец Онуфрий озверел. Отдохновение отменилось, осталось одно отгонять окаянное отребье. Объясняем отбиваться.
Отче, одари отрядом омоновцев!!! озаботился отец Онуфрий.
Отче отвечать отказался, омоновцы обломались. Оглядевшись, отец Онуфрий обнаружил огромную осиновую оглоблю. Оглашая окрестности ором, обезумевший отец Онуфрий обхватил оконечность оглобли, ожесточенно отмахиваясь от оводов. Ошарашенные оводы отлетели окончательно.
Одумались, отродья! облегченно охнул обессиленный отец Онуфрий, отдышавшись. Однако, оглобля отличное оружие, опаснее огнемета.
Окунувшись, обтеревшись, отец Онуфрий оделся. Освятив окрестности озера, отправился отужинать отварным осетром, омлетом, окуньками. Обожравшись, отец Онуфрий опоносился.
Огромная Олена отжимала онучи. Отец Онуфрий ошивался около, оглядывая Оленины окорока. Обширно! обдумывал отец Онуфрий. Однако, облапаю огреет!..
Отложив отжатые онучи, Олена оглянулась.
Обгадили онучи, однако, отстирала! отчиталась она.
Обуреваемый охотой обнять Олену, отец Онуфрий открыл объятья.
О Олена! Отдайся отымею! (обходительный отец Онуфрий…)
Овцу отымей, охальник! отмахнулась Олена. Отец Онуфрий обиделся.
Окучиваю-окучиваю отсылают! объявил он, обхватывая Оленины окорока.
Опротивел, оглоед озабоченный! Отстань онучей огрею! орала Олена.
Оробев, отец Онуфрий отскочил.
Отвергли! Одумайся, Олена: оскверню обеты овцу отымею!!!
Отымей-отымей остепенишься, обезьяна омерзительная!
Огорченный отказом, отец Онуфрий, озабоченно оглядываясь, отправился отыскивать овцу. Овца обреталась около овина. Отец Онуфрий оседлал овцу. Овца орала, отбрыкиваясь.
Ори-ори, одно отымею, обещал отец Онуфрий.
Обуздав овцу, отец Онуфрий обещание осуществил (объясняем отымел).
Озорник! окликнула Олена, охорашиваясь около окна. Объявись откушать: окрошка, оладушки. Однако облапишь огребешь оплеуху!
Облагодетельствованный отец Онуфрий объявился откушать. Опосля обеда отца Онуфрия одолела отрыжка. Олена отварила отцветшие одуванчики. Отпоенный отвратительным отваром, отец Онуфрий опух, однако отрыгиваться окончил.
Обольстительная Оксана окучивала огурцы. Отец Онуфрий, обойдя околицей, остановился около ограды, обозревая Оксану.
Оксана, обнажись! Обожествлю!
Обожествишь?! Общеизвестно отымеешь!
Овладею… осторожно объяснил отец Онуфрий.
Огурцом огребешь!
Огурцы, онучи одно: огребу осознал отец Онуфрий. Однако, охота! Остается отыметь отару овец… Однозначно!
Отец Онуфрий обреченно отправился отыскивать отару овец. Отара отъедалась около оврага. Обнаружив отца Онуфрия, овцы опасливо отбежали. Однако Оксана, отметив отход отца Онуфрия, обеспокоилась:
Отходишь? Остановись, останься обласкаю!
Отец Онуфрий отряхнул одежды, отрекся от овец, отправился облагодетельствовать Оксану.
Отходим огородами! объявила Оксана, обняв отца Онуфрия. Около оврага…
Отец Онуфрий, очарованный объятиями Оксаны, обрадовался.
Отправляемся! охнула Оксана, оправляя оранжевый очипок.
Отец Онуфрий осклабился, охваченный ознобом.
Обходя ольшаник, около окраины оврага отца Онуфрия одолела одышка. Он откинул одежды, опрокидывая Оксану. Оксана ойкнула, обколотая острой осокой. Огневалась, оправила оборки одеяния.
Отец Онуфрий, обозлилась она, оглядывая обнаженного охальника отвратительно! Омерзительно! Оденься обратно, обезьяна одночленистая! Ожиревший ортодокс! Осьминог обрюзгший!!! Отвали!!!
Озверевшая Оксана, отменно отпинав отца Онуфрия, оттащила от него одежду. Отец Онуфрий, обнаружив около оврага одеяло, обвернулся оным, озабоченный отсутствием одежды.
Однако, оказия! охнул отец Онуфрий, отправляясь отслужить обедню.
Обольстительная Оксана отшвырнула охабень отца Онуфрия. Отплевываясь, она озлобленно орала:
Отстирай одежду, олигофрен!!! Омойся!!! Объявишься около орган оторву!!! Обхаживай овец, обжора!!!
Обернутого одеялом отца Онуфрия обсмеяли. Отец Онуфрий очень обиделся, обедню отслуживать отказался.
Однажды осенью отец Онуфрий очнулся, опохмелился оставшимися огурчиками, отрезвел, оделся, оставил опочивальню, отслужил обедню, окрестил отрока. Отвинтил, открутил, откупорил, отхлебнул опьянел опять. Отведал окрошки, откушал орешков, отпробовал осетринки, окорочков, окуньков , оладушек, овощей объевшийся отец отобедал основательно.
Отдохнув, отец Онуфрий отправился осматривать окрестности Онежского озера. Обойдя оврагом огороженный от овец овин, он основательно остолбенел. Обитательница окрестной окраины, обнаженная отроковица Ольга осторожно отмывала опыленные одежды около отдаленной осиновой опушки.
Озаренные огнями осени Онежские озера! Оправив оловянный ободок огромных очков, овдовевший отец Онуфрий обстоятельно оглядел оную отуманившую очи особу. Окстись, отче, окаянный опутал!
-Оля, околдовала, обольстила… обласкай одинокого отшельника! ораторствовал онежский орел, охваченный огнем отец Онуфрий.
Отойдите, отец Онуфрий! Оторву окоянный отросток! отвечала ошарашенная Ольга.
Отдайся! Осчастливлю! околодовывал обуреваемый охальник.
-Ого? Охотно! Однако обязан оплатить оное, обдумав, ответствовала обаятельная отроковица.
-Озолочу, осыплю охапками ожерелий! Обещаю отары овец, ондатровые одежды! обманывал Ольгу одержимый.
-Отрадно, отче! Отлично, обдумаем-обсудим, обрадовалась она.
Отец Онуфрий обаял, обнял, обвил, обхватил… Ольга обмякла, обворожительно опрокинулась, отчаянно отдалась… Однако, окончив оплодотворение, отдышавшийся отец отказался оплачивать обещанное.
-Облысевший, ожиревший, обнищавший осталоп! Обесславил, обездолил, ограбил одинокую овечку! Отдавай обещанную ондатру, оборотень окаянный! Одичавший осел! Обсчитал, обчистил, обесчестил! Ослеплю, отравлю, оцарапаюб ославлю! озверела Ольга.
-Очумела, озорница? Отвали отсюда, отрешенно отмахнулся от Ольги остывший отец Онуфрий.
Обиженная, опозоренная, ожесточившая отроковица огрела отца Онуфрия опасным оружием огромной осиновой оглоблей. Ослабев, ошеломленный Онуфрий оступился, омертвел, обрушился оземь. Отмстившая Ольга обмылась, отерлась, обсохла, обулась, оделась. Отроковица озабоченно обыскала окровавленного отца Онуфрия, ощупала онучи, обшарила отвороты, однако отменно осерчала, обнаружив остывшие остатки онуфриевого обеда.
Ох… Оплетенные осоками онежские омуты… Огромный одухотворенный океан обхватил, обмыл, обласкал останки отца Онуфрия… Оминь.
Однажды отец Онуфрий обедал. Отпив Оболони , он обмолвился: Отлично, охальники! .
Он обозревал окрестности Онежского озера. Отара овец обходила околицу. Отец Онуфрий обомлел: Откуда овцы? . Одна овца остановилась, обернувшись отроковицей Ольгой. Отроковица оправила одежду, оголила окорока. Откуда-то объявились орки. Отверзив очи, Ольга оголтело отоваривала орков оглоблею. Орки одаривали отроковицу осатанелым оскалом. Обнимали, обхаживали, отпрыгивали от оглобли.
Оное окончательно обидело отца Онуфрия.
Оборотни! Оборотни! орал отец Онуфрий. Обмороки! Отравился Оболонью !
Ох, отец, осторожно отозвалась охлаждённая Оболонь, Оболонь откровение! Она открывает определённое око. Она оружие оккультных операций, онтологическая основа!
Окстись! отец осенил Оболонь обожествлённым орудием.
Охолонись, отче! Оболонь опенилась, облако овальных орнаментов окружило отца Онуфрия, он обернулся Ольгой.
О-о-о! огляделся отец Онуфрий, оглаживая округлости.
Оргазм? озаботилась Оболонь .
Отлично!
О кей! Остановимся?
Отдай обратно отца Онуфрия! огорчилась Ольга .
Опаньки! Отец Онуфрий опять отец Онуфрий!
Окосеть! обрадовался оный. Однако опохмелиться отрадно!
Отведай, ответствовала Оболонь . Отец основательно отхлебнул, откусил огурчик.
Охохонюшки-хо-хо! Отоспаться охота!
Отец Онуфрий отошёл опочивать.
Отсталый он, опечалилась Оболонь . Отоспится, отрыгнёт, окажется обычным олухом. Окрыление оно особенным открывается. О’Генри, Одоевский, Оноре, Островский, Олди, Огиньский, Offspring они отмечены озарением! Отвалившаяся образина оловянная, омерзительная!
Отдыхай! Оболонь отвернулась от отца Онуфрия, оставив оного одиноким, образно ограбленным.
Отчизна! Оболонь отправилась опекать одарённых отроков! От обпившихся ослов, обдолбанных опиумом охлоса, Оболонь открещивается. Одумайтесь!
Охаивая огульно отечество, однако отметим, окаянное очень отличается от опальных открывателей Оболони . Оно овеяно особенными образами. Окраины, оградки, осины, овины, опять отроковицы…
Отец Онуфрий очнулся. Отлив отходы от Оболони , отошёл от отхожего очка. Осмотрелся.
О, Отчизна! Очей очарованье!
Не мое, взято здесь http://www.yaplakal.com/forum14/topic798432.htmlhttp://www.yaplakal.com/forum14/topic798432.html

Наверное, такой феномен возможен только в русском языке:

Петр Петрович Петухов, поручик пятьдесят пятого Подольского пехотного полка, получил по почте письмо, полное приятных пожеланий.

«Приезжайте, — писала прелестная Полина Павловна Перепелкина, — поговорим, помечтаем, потанцуем, погуляем, посетим полузабытый полузаросший пруд, порыбачим. Приезжайте, Петр Петрович, поскорее погостить».

Петухову предложение понравилось. Прикинул: приеду. Прихватил полустертый полевой плащ, подумал: пригодится.

Поезд прибыл после полудня. Принял Петра Петровича почтеннейший папа Полины Павловны, Павел Пантелеймонович.

«Пожалуйста, Петр Петрович, присаживайтесь поудобнее», — проговорил папаша. Подошел плешивенький племянник, представился: «Порфирий Платонович Поликарпов. Просим, просим».

Появилась прелестная Полина. Полные плечи прикрывал прозрачный персидский платок. Поговорили, пошутили, пригласили пообедать. Подали пельмени, плов, пикули, печенку, паштет, пирожки, пирожное, пол-литра померанцевой. Плотно пообедали. Петр Петрович почувствовал приятное пресыщение.

После приема пищи, после плотного перекуса Полина Павловна пригласила Петра Петровича прогуляться по парку. Перед парком простирался полузабытый полузаросший пруд. Прокатились под парусами. После плавания по пруду пошли погулять по парку.

«Присядем», — предложила Полина Павловна. Присели. Полина Павловна придвинулась поближе. Посидели, помолчали. Прозвучал первый поцелуй.

Петр Петрович притомился, предложил полежать, подстелил полустертый полевой плащ, подумал: пригодился. Полежали, повалялись, повлюблялись. «Петр Петрович — проказник, прохвост», — привычно проговорила Полина Павловна.

«Поженим, поженим!» — прошептал плешивенький племянник.
«Поженим, поженим», — пробасил подошедший папаша.

Петр Петрович побледнел, пошатнулся, потом побежал прочь. Побежав, подумал: «Полина Петровна — прекрасная партия, полноте париться».

Перед Петром Петровичем промелькнула перспектива получить прекрасное поместье. Поспешил послать предложение. Полина Павловна приняла предложение, позже поженились. Приятели приходили поздравлять, приносили подарки. Передавая пакет, приговаривали: «Прекрасная пара».

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх