Сказка о царе Салтане

Сценарий предновогодней сказки для самодеятельных подвыпивших гостей
СКАЗКА о ЦАРЕ САЛТАНЕ и КНЯЗЕ ГВИДОНЕ
Я надеваю дурацкий галстук.
Я надеваю дурацкую шляпу.
И сказка начинается…
Сцена 1.
Три девицы и Царь
Три девицы под окном
Ели поздно вечерком.
Потому как худоба
В нашей местности глупа.
Чай, не Хранция какая,
Не Европа-голытьба.
Мы, ведь, не в Италии,
Чтобы хвастать талией.
Право слово, стыдно молвить –
На размере экономить!
Наш-то русский сарафан
Скроет массовый изъян.
В него влезет все, что хошь,
Хоть 3 центнера положь.
Кушайте, красавицы
Кому сколько нравится.
«Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
Я на весь бы СНГ
Приготовила бы … пир.
«Кабы я была царица, —
Говорит ее сестрица, —
Наткала б на мир одна
Чудо нано-волокна».
(Ну, не сказка-мелодрама,
А депутатская программа)
«Ой, сестренки дорогие,
У вас — руки золотые!
Я ж в таком не мастерица, —
Третья молвила сестрица,
Отхлебнувши кофию,-
Я по другому профилю.
«Кабы я была царица, —
Продолжала молодица, —
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря.
Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрипела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.
Во всё время разговора
Он стоял позадь забора;
Что там делал, не скажу
Уваженье окажу.
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица, —
Говорит он, — будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Время, глянь, совсем впритык
Страшен промедленья миг.
Пол часа, чтобы собраться.
Будем через час… венчаться.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Тоже едете в столицу,
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха».
Сцена 2
Царь, царица, ткачиха, повариха, бояре
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом хмельные гости,
Как на столах остались кости
(Это был уж поздний час)
На ортопедический матрас
Положили молодых
И оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха,
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
Шутки, знать, не разглядела:
С первой ночи залетела.
Царь услышал новость ту
И уехал на войну.
Сцена 3
Царица, младенец, гонец, повариха, ткачиха, царь
Время шло. Сентябрь подходит.
По дворцу царица бродит
То с улыбкой, то в слезах…
Ясно — баба на сносях.
Голод. Тошнота. Невроз.
Перхоть. Авитаминоз.
В общем, что тут говорить?
Поскорей бы уж родить!
Наступает срок родин;
Сына бог ей дал в аршин,
Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
Пользуясь неразберихой,
Извести ее хотят,
Напоить гонца велят.
Водку пивом полируя,
С кальвадосом чередуя,
Нанеся урон нутру
Пал гонец уже к утру.
Умозаключение:
Подвело печение.
Сестры шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку.
Глянешь – по спине мурашки.
Что-то вроде чебурашки».
А отец хоть был не весел
Марафонца не повесил.
Смс-ку шлет в ответ:
«Я в душе природовед…
Ну, родИла – и родИла…
Я в подарок крокодила
Бандеролькою послал,
Чтоб ребенок не скучал».
Скачет с грамотой гонец,
И приехал, наконец.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Обобрать его велят;
Снова допьяна поят.
Красненько, да беленько,
И потом – печененка.
Сцена 4
Гонец, бояре, младенец, царица
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод».
Вмиг бояре оживились
В спальню к жертве заявились,
Притащив с собою бочку.
И царицу в ту же ночку
С грудничком туда садили,
А вдобавок положили,
Чеснок, перец и укроп,
Рецептуру соблюсть чтоб.
Ну а сверху – листик хрена,
Чтобы стало охрененно.
Засмолили, покатили
В море-океан спустили.
Сцена 5
Море, царица, младенец
В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
Кончился укроп, чеснок,
Хрена терпкого листок…
Но растет ребенок там
Не по дням, а по часам.
Грудь сосет, да силу копит,
И волну меж тем торопит:
«Уважаемый цунами,
Помоги ты мне и маме,
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!»
Тот цунами добрым был,
Что-то там на суше смыл
И на берег на пустой
Бочку выплеснул волной…
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Крепок деревянный плен.
«Но не зря ж я кушал хрен!», —
Мальчик маме заявляет,
Ручки в стены упирает,
Головою давит в дно
И не выдержав, оно
Развалилось очень скоро
От напора мозгового.
Сцена 6
Дуб, царица, младенец (князь)
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Мать и сын теперь на воле;
От морского ветра что ли
Мальчик быстро стал расти.
Раз! – уж больше десяти.
Два! И удлинился снова –
Возраста уж призывного.
«Эх, поесть бы хлеба-соли!
Только где? Пустое поле,
Одинокий дуб стоит,
Да листвою шевелит.
Ни зверюшки, ни людей…
Погрызть разве желудей.
Только, видно, не сезон –
Не находит ядер он.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук.
Из пеленки очень ловко
Через миг свилась веревка.
Ветку тонкую сломил,
Стрелкой легкой завострил.
Стал вдоль берега бродить,
Дабы дичи раздобыть.
Сцена 7
Князь, коршун, лебедь
Глядь, а дичи сразу две:
Лебедь мечется в волне,
Хлещет крыльями водицу,
А над нею черной птицей
Коршун носится, клюет,
Взлететь бедной не дает.
В тот же миг стрела пропела,
В сердце коршуну влетела.
По-арабски сказав: «Ох!»,
Пал насильник и издох.
А потом еще утоп –
Гарантировано чтоб.
Лебедь к берегу плывет,
И такую речь ведет:
«Ты, царевич, мой спаситель,
Мой могучий избавитель,
Ты не лебедь ведь избавил,
Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил,
Чародея подстрелил.
Не печалься, что теперь
Есть не будете пять дней.
Все равно болела птичка,
Пахла бабушкой-техничкой,
Подхватила птичий грипп,
В общем, скверный генотип.
Пестициды… ГМО…
На вкус – то еще …фигня.
Потерпи же до утра,
Я на чудеса щедра.
Спать ложись и не ропщи,
Завтра будут хлеб и щи».
«Я привык уж натощак.
Потерплю, чай, не хомяк»
Сцена 8
Князь, царица, горожане
Утром открывают очи,
А пред ними город Сочи!
Пусть не Сочи, а другой,
Но портовый, типовой:
Вокзал, рынок, банк, дворец…
И за ночь вырос ведь! Шельмец.
Мать и сын уже в воротах
С мыслями о бутербродах.
К ним народ навстречу валит,
Хором славит, громко хвалит.
И, одетые в трико,
Улыбаясь широко
Величавые вельможи
Дружно хлопают в ладоши.
Тут царевич: «Всем привет!
И когда у нас банкет?
Кто-то, может, видит плохо,
Меня за этой суматохой?
Гляньте! Вылитый скелет.
А, меж прочим, я – атлет.
Так что, — к черту разговоры!
Где салат, где помидоры?
Где карпаччо, наконец
Иль хотя бы холодец?
Где кальмары, фугу, роллы?
Мы готовы мухоморы
С матушкой переварить
Нас пора-аа уже кормить.
2 дня ели, 2 дня пили.
2 – похмельные ходили
А в воскресение гостей
Возвеличили в князей.
Князьи шапки нахлобучили
В общем, статус их улучшили.
Да были явно во хмели,
Раз Гвидоном нарекли.
Сцена 9
Море, купцы, князь, царица
Ветер на море гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Корабельные гребцы
Бросили на пирс концы
Важно, будто мудрецы,
Вышли на берег купцы.
Князь Гвидон зовет их в гости —
Нарастить жирок на кости,
Винца красного попить,
Да «за жизнь» поговорить.
Кто такие? Что везете?
И куда теперь гребете?
Кого знаете в законе?
Чалитесь в каком районе?
Все в пределах этикета,
В рамках местного бюджета.
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
А теперь нам вышел срок,
Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана…»
Князь им вымолвил тогда:
«Ветра в спину, господа,
Чтоб ни жезла, ни гвоздя,
Ни кровавого вождя
Пока веет ветерок
Поспешайте на восток
На дорожку – по стакану.
От меня — поклон Салтану;
И от матушки – привет.
Пусть живет, не зная бед».
Сцена 10
Князь, лебедь, комар
Гости в путь, а князь Гвидон
Подувядший, как… бутон
Вдоль по бережку гуляет,
Сопли грусти вытирает.
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что за вид желеобразный?
Опечалился чему?» —
Говорит она ему.
«Понимаешь, лебедица,
Что-то грустно мне, не спится,
Да и насморк без конца…
Видеть я б хотел отца».
Лебедь князю: «Ерунда!
Это горе – не беда.
Сейчас станешь комаром
Полетишь за кораблем».
И крылами замахала,
Воду с шумом расплескала
И обрызгала его
С головы до ног всего.
Гвидон в точку сократился,
Комаром оборотился,
Хобот к небесам воздел,
Запищал и полетел.
Сцена 11
Комар, царь, бояре, купцы, ткачиха, повариха
Вот палаты золотые.
В них бояре не худые,
Царь Салтан сидит на троне
В набок съехавшей короне.
Рядом с ним, икая тихо,
Повариха и ткачиха.
Царь Салтан купцов сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ладно ль за морем, иль худо?
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо,
В свете ж вот какое чудо:
В море остров был, как кочка,
Ни киоска, ни ларечка,
Ни бабулек с пирогами,
Ни абреков с курагами.
Бесполезный и пустой,
Словно евнух холостой.
А теперь стоит на нем
Новый город со дворцом,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами,
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан наморщил лоб:
«Я латентный ксенофоб,
Но свой страх готов унять,
Чтоб Гвидона повидать».
А ткачиха с поварихой,
Стали на Салтана шикать,
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
«Эка, невидаль – хоромы
Из осины и соломы!
Знайте, вот что не безделка:
Ель в лесу, под елью белка,
Белка песенки поет
Лучше Пугачевой, вот!
Не фальшивя и без спешки
И при том грызет орешки.
Ядра — чистый изумруд;
Вот что чудом-то зовут».
Чуду царь Салтан дивится,
А комар-то злится, злится —
И впился комар как раз
Тетке прямо в правый глаз.
Повариха побледнела,
Заревела, окривела.
Слуги, свита и сестра
С криком ловят комара.
Но комар прыгуч, как блошка.
Раз! И вылетел в окошко.
Хобот к небесам воздел,
И за море полетел.
Сцена 12
Князь, лебедь
Снова князь у моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Вижу, нос распухший, красный.
Снова насморк? где болит?
Может это гайморит?»
«То не насморк, не простуда –
Приобресть хотел бы чудо
И чтоб — фирма, не подделка:
Ель в лесу, под елью белка;
Белка песенки поет,
Лучше Пугачевой, вот!
Не фальшивя и без спешки
И при том грызет орешки.
Ядра — чистый изумруд;
Кто хозяин – тот и крут».
Лебедь головой качает
И Гвидону отвечает:
«Как-то ты мечтаешь мелко.
Знаю, где такая белка.
Так что на луну не вой.
Нос утри, ступай домой».
Сцена 13
Ель, князь, бояре, белка
Входит князь на княжий двор,
Там – веселье и фурор!
У забора ель стоит,
Глухо шишками стучит
И вершинкой ритмично кивает,
Три четвертых размер соблюдает.
А под ней в окруженьи народа
Белка рыжая дивной породы
Грызет белка фундук и кокосы,
Напевая про алые розы:
Миллион, миллион, миллион алых роз
Из окна, из окна, из окна видишь ты
Это Ваня-дурак из Голландии их привез,
А его, дурака, посылали купить наркоты…»
Сцена 14
Море, купцы, князь
Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Корабельные гребцы
Бросили на пирс концы
Важно, будто мудрецы,
Вышли на берег купцы.
В гости их зовет Гвидон
Мол, отведать макарон,
Четверть квасу пригубить,
Да «за жизнь» поговорить.
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:—
«Мы объехали весь свет,
Продавали зипуны китайские,
А теперь вот на праздники майские
Отправляемся в царство Салтана
Мимо острова Буяна»
Говорит им князь тогда:
Заезжайте иногда.
Тихо мирно посидим,
Коньячку употребим,
Почитаем Канта —
Есть два фолианта.
А Салтану от Гвидона
Передайте три поклона.
Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
Сцена 15
Князь, лебедь, муха
К морю князь — а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Молит князь: душа горит
Синим пламенем, как спирт.
Вот опять она его
Вмиг обрызгала всего:
В муху князь оборотился,
Полетел и опустился
Между моря и небес
На корабль — и в щель залез.
Сцена 16
Салтан, бояре, купцы, ткачиха, повариха, муха
Вот палаты богатые.
В них бояре бородатые,
И на троне — царь Салтан
Свеж и бодр словно нарзан.
Рядом – злые, как аджика
Повариха и ткачиха.
Царь Салтан купцов сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ладно ль за морем, иль худо?
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо,
В свете ж вот какое чудо:
Остров был, не остров — кочка,
Гол, как попка ангелочка.
А теперь на месте том
Новый город со дворцом.
Во дворе большая ель,
А под ней, как менестрель
Белка песенки поет
Да орешки все грызет.
А орешки не простые
Волосатые, большие…
Исполненье – идеальное,
А вот песни криминальные.
Правит островом Гвидон,
Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан расправил брови,
«Наконец,-то, в веки кои
Чудо дивное в миру.
Я – не я, коль не взгляну!»
Тут опомнилась ткачиха:
«Это лажа! Заманиха!
Ну и в чем там чудеса?
Орешки что ли в волосах?
Может быть елова ветка
Или белка-шансоньетка?
В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Разольется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Женишки, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Это диво, так уж диво,
Можно молвить справедливо!»
Диву царь Салтан дивится,
А Гвидон-то злится, злится…
Зажужжал он и как раз
Тетке сел на левый глаз,
И ткачиха побледнела:
«Ай!» и тут же окривела;
Все кричат: «Лови, лови,
Да дави ее, дави…
Кто-то тащит «дихлофос»,
Поджигают фумитокс.
Только всех проворней мошка,
Раз — она уже в окошко,
Крыльями пошелестела
И за море полетела.
Сцена17
Море. Князь, лебедь
Князь у синя моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Что случилось, друг мой милый?
Отчего такой унылый?
Что болит на этот раз
Иль опять какой заказ»?
Гвидон птице отвечает:
«В мире вот чего бывает:
Окиян, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор»
«Слушай, князь, опять понты.
В злате… На берег… Менты.
Ты хоть сам-то понимаешь,
Чего просишь и желаешь?
Ты, конечно, будешь крут,
Но ведь в дурку упекут.
Эх! Бездельник и нахлебник!
Полистай-ко вот учебник –
«Сказ о рыбке золотой»
И старушке заводной.
Вдруг прочистятся мозги
От рекламной шелухи».
Нужно вам теперь решить,
Как нам сказку завершить?
Или здесь заткнуть чтеца,
Иль – до победного конца?
Сцена 18 (ускоренная)
Ветер. Море. Корабли.
Пушки. Весла. Подгребли.
Берег. Пирс. Гребцы. Концы.
Сходни. Толстые купцы.
Пир. Застолье. Разговор.
Важный. Скучный. И повтор.
Танцы. Шманцы. Граммофон.
Посошок. Салтан. Поклон.
Берег. Лебедь. Князь. Мольба.
Крылья. Брызги. Ворожба.
Черный. Желтый. Толстый. Шмель.
Взлет. Полет. Корабль. Щель.
Сцена 19
Салтан, бояре, купцы, ткачиха, повариха, шмель
Снова царские палаты
Золочены и богаты.
Царь Салтан сидит с гитарой,
Напевает мотив старый:
«Мохнатый шмель —
на душистый хмель.
Цапля серая – в комары…
А боярскую дочь
В бочку с сыном в ночь
Засмолили и в море – с горы».
Бояре в бороды рыдают,
Горьки слезы утирают.
Сестры рядышком сидят
В 2 глаза на всех глядят
Входят в двери близнецы –
Зарубежные купцы.
Царь Салтан их привечает
За свой стол гостей сажает:
«Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
«Есть ли вести от Гвидона?
Может, приручил дракона
Или гвардию морскую
В форму нарядил златую?
Он – на острие гламура
И широ-о-окая натура».
Близнецы же отвечали:
«Гвардии мы не видали.
Елка есть. Под елкой белка –
Шансоньетка-менестрелка.
А больше нету там гламура,
Кроме разве… абажура.
Вот под ним Гвидон сидит
Вспоминает алфавит.
Сказки Пушкина читает,
Думы в голове листает.
Тут ткачиха говорит:
«Кто нас этим удивит?
Правду ль бают, или лгут,
Дива я не вижу тут.
Ну, читает раритет
Недоделанный эстет.
Ты, Салтан, послушай лучше —
Чудо этого покруче:
За морем царевна есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу медаль горит».
К небу взгляд Салтан воззнес
С придыханьем произнес:
Что ж я, девок не видал?
А вот сказки б почитал».
Тут царевич не стерпел,
К папе с гулом полетел,
Как груженый медовоз
Сел на папин большой нос.
Чувств высоких не сдержал,
От души поцеловал.
И опять пошла тревога:
«Помогите, ради бога!
Караул! лови, лови,
Да дави его, дави…»
Только шмель вошел уж в раж,
Заложил крутой вираж,
Толстой пулей просвистел
И за море полетел.
Сцена 20
Море. Князь. Лебедь. Царица
Князь у синя моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Отчего лик снова красный?
Что за жар тебя сжигает?
Расскажи, вдруг Лебедь знает,
Как помочь твоей беде
(тихо) Я ведь спец по ерунде».
Князь Гвидон ей отвечает:
«Грусть-тоска меня съедает:
Люди женятся; гляжу,
Неженат лишь я хожу».
— И кого же ты приметил? —
Я слыхал, что, мол, на свете
Девица — царевна есть,
Что не можно глаз отвесть.
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает —
В общем, редкий дефицит
И во лбу медаль блестит.
Я готов душою страстной
За царевною прекрасной
Хоть пешком идти отсель
Вдаль за тридевять земель.
Лебедь тут, вздохнув глубоко,
Молвила: «Зачем далёко?
Знай, близка судьба твоя,
Ведь царевна эта — я».
Встрепенулась, отряхнулась
И царевной обернулась.
Князь царевну обнимает,
Белы перышки сдувает
И ведет ее скорей
К милой матушке своей.
Сцена 21 (последняя)
Князь, царица, лебедь, горожане, Салтан, повариха, ткачиха
Сколько можно воду лить,
Вкруг да около ходить.
На исходе декабря
Собралася вся семья:
Царь, царица, царевич, дуб-ель,
Лебедь и белочка-менестрель,
Муха, купцы, горожане, гонец,
Море-цунами, шмель-молодец,
Главный гример, сестра-повариха,
Чтец и вторая сестрица – ткачиха.
Были бояре, младенец-приплод.
Все собрались, ждали лишь Новый год!
Весело ждали, не просто сидели
Пили шампанское, салатики ели.
В новом году они все помирились,
Те, кто хотел – удачно женились.
Кто не хотел, тоже счастье нашли.
….
Всё. Умолкаю. За стол все пошли

Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение. День отъезду моему был назначен. Накануне батюшка объявил, что намерен писать со мною к будущему моему начальнику, и потребовал пера и бумаги. – Не забудь, Андрей Петрович, – сказала матушка, – поклониться и от меня князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.
– Что за вздор! – отвечал батюшка нахмурясь. – С какой стати стану я писать к князю Б.?
– Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши?
– Ну, а там что?
– Да ведь начальник Петрушин – князь Б. Ведь Петруша записан в Семёновский полк.
– Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? Мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон!
— Записан в гвардии! Где его пашпорт? Подай его сюда.
Матушка отыскала мой паспорт, хранившийся в её шкатулке вместе с сорочкою, в которой меня крестили, и вручила его батюшке дрожащею рукою. Батюшка прочел его со вниманием, положил перед собою на стол и начал своё письмо. Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Итак, все мои блестящие надежды рушились! Вместо веселой петербургской жизни ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной. Служба, о которой за минуту думал я с таким восторгом, показалась мне тяжким несчастием. Но спорить было нечего. На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в неё чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: «Прощай, Пётр. Служи верно, кому присягнёшь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».

Жанр

Несмотря на то, что по объему книга больше напоминает повесть, «Капитанскую дочку» принято относить к жанру исторического романа. Однако содержание, форма и проблематика «Капитанской дочки» выводят ее за пределы этого жанра. «Капитанская дочка» — это и роман-биография дворянина Петра Гринёва, который оставил свои воспоминания, и роман воспитания (становление личности и характера молодого человека), и семейная хроника Гринёвых, и даже роман-притча, так как судьбы героев по-своему обрисовывают смысл эпиграфа к роману: «Береги честь смолоду».

Прижизненное издание

Основное действие романа происходит во времена восстания Емельяна Пугачёва (1773–1775). В книге рассказывается о судьбе молодого дворянина Петра Гринёва, на долю которого выпадает немало испытаний: противостояние мятежникам, сражение на дуэли за свою возлюбленную, судьбоносная встреча с предводителем крестьянского бунта, арест и счастливое освобождение.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх