Наш Петергоф

Люблю я летние фонтаны Петергофа!
Их брызги долетают до небес.
Вдали тревога, город, суматоха.
Покой души бывает только здесь.
Петродворец цветет зеленым летом.
Я вновь любуюсь на Большой канал.
Петродворец — мечта для нас — поэтов.
Чудесный мир прогонит прочь печаль.
Бросая взгляд считаю я фонтаны.
Манящий рай, воды волшебный мир.
Как жаль, на свете слов красивых мало!
Прекрасный день, спасибо, что ты был.
Петергоф
Мария Рылова
Вечно юный, грациозный и блестящий Петергоф!
Он гостей своих встречает златым блеском куполов.
Здесь радужные фонтаны и небесная лазурь —
Символ битвы под Полтавой и суровых морских бурь.
Во дворцах живут павлины, райские цветут сады,
Веет легкий бриз с залива, — сияют роскошью дворцы.
Петергоф
Марина Царь Волкова
Цветочно-водная феерия
Среди прекраснейших дворцов —
Осколок сказочной Империи,
Великолепный Петергоф!
О, статуй этих лики чудные
Искуснейший творил резец!
Фонтанов воды изумрудные,
Екатерининский Дворец, —
Александрии благолепие
Чарует взор, как сладкий сон:
Вот раздирает пасть свирепую
Златого льва силач Самсон,
Ложатся отблески закатные,
Лучась, на царские сады,
Склонились розы ароматные
Под влажной тяжестью воды,
Над статуй мраморными ликами
Фонтанных брызг звенит хрусталь,
И блещет розовыми бликами
Залива призрачная даль.
Сменив привычное обличие,
В лучах закатных Петергоф
Похож в красы своей величии
На резиденцию Богов!
Петергофские впечатления
Натали Форсанд
Холодный бриз ласкает воду,
на валунах присела тень
и измеряет в теплоходах
капризный петергофский день.
На сваи людного причала,
как будто пробуя удар,
несётся вспененным оскалом
непокоренный водный царь.
Деревья, полоская листья
в неутихающих ветрах,
надменно смотрят на туристов,
снующих всюду впопыхах.
Дворцовый лоск их свежим кронам
на удивление идёт.
Парадно полуобнажённы,
встречают статуи народ.
Слоится северное небо,
в фонтанных брызгах отразясь.
Самсон промокший полуслепо
льву вечно раздирает пасть…
Петергоф
Наталья Герасименко
Над Петергофом облака летят.
И каждый день здесь сказки оживают.
Фонтанов горделивый, стройный ряд
На солнце ярким золотом играет.
Здесь дышит ветер свежестью морской
От волн прибрежных Финского залива.
Сюда не в первый раз стремлюсь душой,
Чтобы почувствовать себя счастливой.
Вода, цветы, дворцы и солнца свет
Сливаются в один аккорд с природой.
О Петергоф! Прекрасней места нет
Под голубым июльским небосводом!
Ты упоителен, как первый поцелуй.
Ты — праздник жизни, роскошь и отрада.
Среди зимы я вспомню пенье струй
И серебристые твои каскады…
Парку Александрия в Петергофе
Ольга Бажина
Разве можно Версаль с Петергофом сравнить,
Хоть старался Людовик отнюдь не напрасно!
Архитекторов тоже не стоит винить
В том, что создали чудо Версаля прекрасней.
Слепит золото пышных фонтанов глаза,
Здесь туристов, как ос, что летят на варенье.
Не влюбиться здесь в парк и фонтаны нельзя.
Только ближе мне к сердцу иное творенье!
Мне подружка открыла его как-то раз,
Этот парк называется «Александрия».
Нет здесь пышного злата фонтанов для глаз,
И дворцы и пейзажи здесь тоже иные.
Парк пейзажный английский однажды возник –
— Воплощенье изящества, также уюта,

И Коттеджа-дворца светло-солнечный лик
Стал для царской семьи кровом им и приютом.
Рядом церковь — капелла, пронзив небеса,
Отливает в сирени кустах перламутром,
На лужайках зеленых искрится роса,
С легким вздохом взлетая на небо под утро.
Нет причесанных лип здесь и ровных аллей,
Что привычны согласно ландшафтных законов.
Здесь скромней все, быть может, но сердцу милей
Эта скромная прелесть лужаек и склонов.
Восхитительный Петергоф
Ольга Сафронова
Восхитительный Петергоф —
Ослепителен в солнечном блеске.
Бьют фонтаны! Их ропот и всплески
Вторят мерному шороху волн.
Перспектива Морского Канала!
Балюстрада Большого Дворца!
Анфилады, каскады и залы
Опьяняют умы и сердца.
Здесь как сахар дорожки белеют,
Здесь подстрижены ровно кусты
Идеально прямые аллеи
Идеально светлы и чисты.
Там, где плещут и брызжут «шутихи» —
Хохот, визг, суета, толчея.
На прудах — сонно, солнечно, тихо —
Только рыбы сверкнет чешуя.
Ослепительный Петергоф
Утомителен, надо признаться —
Устаешь без конца любоваться.
Не хватает ни мыслей, ни слов.
Мне живые серые утки
Среди серых простых камней
На простом берегу песчаном.
Вдруг родных показались родней.
Но потом, серым утром туманным
Вновь пригрезились, в дальней дали
Мне Большого Каскада фонтаны,
Монплезир, Эрмитаж и Марли.
Петербург, Петергоф
Ольжана Захарова
Петергоф, Петергоф,
Серый шлейф берегов;
Трубный клич лебедей,
Толпы праздных людей.
Ты душой своей влип
Средь коряжистых лип,
Средь осин и берез
Ты судьбой своей врос.
Среди топких болот
Ты нашел свой оплот;
Сквозь века не утих
Шум фонтанов твоих.
Петербург, Петроград,
Как всегда ты нам рад;
Что ни дом, то музей —
Место встречи друзей.
Нам — салютов цветы,
Нам разводишь мосты;
С серой лентой Невы
Мы давно не на «Вы».
Петербург, Петроград,
Город-друг, город-брат;
Петербург, Петергоф,
Серый шлейф берегов…
Голова…
Павел Галачьянц
Здесь, на дне глубокого оврага,
Сочная крапива и трава…
Проверяя у людей отвагу,
Из земли «вылазит» Голова. *
Рублена из цельного гранита
Горестной рукою крепостных,
Нам напоминает о забытых
Древних сказах, не забыть нам их…
Говорят, что камнерез придворный
Изваял Царя из валуна
И Царю понравилась проворность.
За Подарок — одарил сполна…
Изготовить приказал доспеху —
В позолоте из металла шлем.
Имя «Русич», как залог успеха
Будущих романов и поэм…
Время суть легенд не уничтожит.
Привнесет эмоции в слова!
И, как прежде, — «мураши» по коже,
Когда в спину смотрит Голова…
* Голова «Русич» находится в старом парке Старого Петергофа.
Приглашение в Петергоф
Светлана Скуратова
Раскрывая врата рая,
Попадаем в парк, не зная,
Что за этими вратами,
Деревами и кустами
Бьют искрящие фонтаны,
Вьются длинные лианы.
Клумбы дивных лепестков
Экзотических цветов,
А название садов —
Величавый Петергоф!
Парк разбит весь на аллеи,
Цветники и галереи.
Родников звенит хрусталь,
Чем, скажите, не Версаль?!
В яркой зелени аллеи
Образ не найти милее:
Элегантная невеста,
Так нежна и так прелестна!
К нам ступает неспеша,
Платьем свадебным шурша.
Тонкоструйна Афродита,
Брызг лучистых — «Пирамида»,
Нарядилась под венец
В платье, редкий образец
Белоснежного шитья,
В тон воздушная фата.

А в тени кустов не видно:
Льёт печально «Данаида»
Воду в царстве у Аида —
Не наполнить никогда
До краёв сосуд без дна…
Там морской силач «Тритон»,
Побеждает Гидру он.
Рыбий зев — лиха беда,
Вражья кровь — рекой вода!
«Римский». И фонтан «Французский».
Вот «Нептун»- что царь наш русский:
Над пучиною воды
Держит прочные бразды,
Как правление Петра —
Всемогущего царя,
Власть крепка, в руке — трезубец,
Непреклонен честолюбец!
Хорошо журчит водица,
У купальницы царицы:
В»Солнце»- брызг искрится рой,
Светит радугой-зарёй.
Как затейливы «Шутихи»:
С неожиданностью,тихо,
На «Аллее-то дождя»
Иль на лавочках шутя,
Обдадут шальной водой,
Попрощаешься с сухой
Ты одеждой, и с лица
Вся стечёт твоя краса!
Веселит честной народ
Град фонтанов хоровод:
«Адам» с «Евой», «Львов каскад»,
У «Самсона» водопад
Из звериной львиной пасти —
Рвёт Самсон её на части
В знак того,что вражий строй
В прах повержен — Пётр герой!
В честь России музы славны
Гимн поют и бьют фонтаны!
У Персея здорова’
В кисти Карла голова,
Что Горгоною глядит —
Под Полтавой швед разбит!
А ещё есть водопад —
«Шахматной горы» каскад.
Родников чиста водица.
То дворцовая криница:
От дворцового крыла
Ключ — студёная стрела!
Бьёт в лучах фонтан востока
У прозрачного истока.
Струй серебряных юла
В круг «Корзина» заплела.
И в ансамбле галереи
Статуи и орхидеи.
Благодатная земля
Розой пышной расцвела!
Восхищаемся, гуляя,
Садом мы земного рая.
Пушка царская палит,
По каналу плыть велит
Кораблям-гостям к крыльцу —
Приглашенье ко дворцу!
И Большой дворец у края,
Позолотою играя,
Иностранных ждёт гостей,
Угостить всех посластней!
С корабля да все на бал —
Будет ночью карнавал!
Хоть и был наш грозен царь,
Превеликий государь,
Веселиться он умел,
И шутил, и песни пел.
Для забавы у Петра
Создана тут для двора
Резиденция веселья
Неземного наслажденья.
«Монплезир»- стекла дворец,
Удовольствий леденец
И любимая утеха,
«Сноп»- фонтан, где из-под стреха
Бьёт струёй, и не до смеха
Посидеть на кресле с мехом,
С головы до пят облит
И на бал — какой же вид!
Царь хохочет, его свита
Ключевой водой умыта.
Шуткой славился наш царь —
Просвещённый государь!
«Монплезир» в залив глядит,
Величав на море вид:
Там вдоль Финского залива
Стройка града суетлива:
Петербург — врата страны
У Балтийской стороны.
Корабельная эскадра —
Всероссийская награда!
Флот наш важен и прекрасен —
Правит адмирал Апраксин!
Чувствуется сила в сие
И большая мощь России!
На весь свет молва прошла —
В Мир волненье принесла!
Я не мало описала
И фонтаны восхваляла,
Только жаль, что нет Петра-
Превеликого царя…
Посетите Петергоф —
Чудо света — нет тут слов!
Петергоф
Светлана Шаляпина
Как скоро сбылся замысел счастливый,
Гордыни прихоть, царский тот каприз:
Пустынный берег Финского залива
Преображен в приморский парадиз.
Его версальской славой не измерить.
Здесь путь воды взметнулся до небес!
И фантастичней сказочных феерий
Узоры водных струй, хрустальный блеск.
Дробясь и пенясь, и звенит, и шепчет,
Завет Петра прославив навсегда
И становясь поистине волшебной,
В сверканье легком царствует вода!
Петергоф
Сергей Яковлевич Гребенщиков
Привет тебе, приют родной,
Наш Петергоф далекий!
Ты в нашей памяти живой

Оставил след глубокий.
Как много было там красот!
Большой дворец Растрелли,
Аллей столетних темный свод,
Гиганты сосны, ели.
И «Mon Plaisir», и пруд «Marly»,
И Верхний парк в сирени,
И моря синь — за ней вдали
Кронштадта смутны тени…
На Метеоре в Петергоф…
Серик Устабеков
На «Метеоре» в Петергоф
По глади Финского залива,
Под строчки пушкинских стихов,
Мы добрались неторопливо.
Прекрасен был Большой каскад,
Фонтаны нам казались сказкой,
И каждый жест твой, каждый взгляд
Светился нежностью и лаской.
Ты говорила: «Вот он — рай!»,
Под звук струящихся симфоний
И улыбалась невзначай,
Открыв величие в Самсоне.
Порой забыв про целый мир
Дано познать в деталях счастье,
Так, добрый милый Монплезир,
Легко дыша, построил Мастер.
И всё, что виделось вокруг,
Мы с чистым сердцем принимали
И для себя кольцо разлук
Найти никак не ожидали.
Прошло два года. Я один
Стою у Римского фонтана,
И надо мной витает сплин,
А впереди печаль тумана,
Поездка в Питер через час
По глади Финского залива,
И ностальгический рассказ
О том, как важно в жизни диво.
Фонтаны Петергофа…

Русская поэтесса, писательница, переводчица, один из крупнейших русских лирических поэтов второй половины XX века Белла Ахмадулина в стихотворение «Петергоф”:
Опять благословенный Петергоф
дождям своим повелевает литься
и бронзовых героев и богов
младенческие умывает лица.
Я здесь затем, чтоб не остаться там,
в позоре том, в его тоске и в Неге.
Но здесь ли я? И сам я – как фонтан,
нет места мне ни на земле, ни в небе.
Ужель навек я пред тобой в долгу-
опять погибнуть и опять родиться,
чтоб описать смертельную дугу
и в золотые дребезги разбиться!
О Петергоф, свежи твои сады!
Еще рассвет, еще под сенью древа,
ликуя и не ведая беды,
на грудь Адамову лицо склоняет Ева.
Здесь жди чудес: из тьмы, из соловьев,
из зелени, из вымысла Петрова,
того гляди, проглянет Саваоф,
покажет лик и растворится снова.
Нет лишь тебя. И все же есть лишь ты.
Во всем твои порядки и туманы,
и парк являет лишь твои черты,
и лишь к тебе обращены фонтаны.

Русский поэт и дипломат Федор Иванович Тютчев в отрывке их стихотворного послания П.А. Вяземскому:
Фонтаны плещут тиховейно,
Прохладой сонной дышит сад –
И так над вами юбилейно
Петровы липы здесь шумят…
(1942)

Русский поэт, литературный критик, историк, переводчик, близкий друг и постоянный корреспондент А. С. Пушкина, государственный деятель Вяземский Петр Андреевич:
Как свеж, как изумрудно мрачен
В тени густых своих садов,
И как блестящ, и как прозрачен
Водоточивый Петергоф.
Как дружно эти водометы
Шумят среди столетних древ,
Днем и в часы ночной дремоты
Не умолкает их напев.
Изгибистым, разнообразным
В причудливой игре своей,
Они кипят дождем алмазным
Под блеском солнечных лучей.
Лучи скользят по влаге зыбкой,
Луч преломляется с лучом,
И водомет под этой сшибкой
Вдруг вспыхнет радужным огнем.
Как из хрустальных ульев пчелы,
От сна подъятые весной,
И здесь, блестящий и веселый,
Жужжа, кружится брызгов рой.
Они отважно и красиво
То, прянув, рвутся в небеса.
То опускаются игриво,
И прыщет с них кругом роса.
Когда ж сиянья лунной ночи
Сады и воздух осребрят
И неба золотые очи
На землю ласково глядят,
Когда и воздух не струится,
И море тихо улеглось,
И всё загадочно таится,
И в мраке видно всё насквозь,
Какой поэзией восточной
Проникнут, дышит и поет
Сей край Альгамбры полуночной,
Сей край волшебства и красот.
Ночь разливает сны и чары,
И полон этих чудных снов
Преданьями своими старый
И вечно юный Петергоф.
(1865)

Русский поэт, переводчик и общественный деятель Михаил Александрович Дудин в стихотворении «Самсон”:
Я в Петергофе не был никогда.
И вот сейчас брожу среди развалин,
Где красный щебень по земле развален,
Где на столбах обвисли провода;
Где голые безрукие деревья
Стоят, как привиденья из поверья;
Где старый храм с глазницами пустыми,
Где пахнет мертвым запахом пустыни,
Где дикая ночная тишина
Назойлива и смысла лишена.
Мне кажется, когда глаза закрою:
Песчаный берег, залитый волною,
Граненые хрустальные стаканы,
Прозрачное холодное вино,
До синих звезд летящие фонтаны…
В мечтах и снах нам многое дано.
Когда жива мечта, я не поверю
В ничем не поправимую потерю.
Пусть в явь земную переходит сон!
Я вижу ясно, как на поле сечи
Идет, крутые разгибая плечи,
Неистовый, разгневанный Самсон.
(1944)

Советский поэт Всеволод Александрович Рождественский в стихотворении «В Петергофе”:
Дворца резные позолоты,
Паркеты, мрамор, люстры, зал –
Добыча вражеской пехоты,
Ее разбойничий привал.
Под потолком плывет клубами
Костров солдатских дым и чад,
И от зеркал в овальной раме
Лишь зубья острые торчат.
Разбили зеркало прикладом
Кентавры вражеской страны
За то, что все в нем было садом
В росистой свежести весны.
Его разбили люди-волки,
Чтоб не посмело резать глаз,
Но в каждом маленьком осколке
Мир повторен, и сотни раз.
Он жив. В нем юное обличье
Деревьев парка, пруд, кусты –
Неистребимое величье
Все той же вечной красоты!
(1942)

Русский поэт Семен Исаакович Кирсанов в стихотворении «В Петергофе”
Забил Петродворец из всех своих фонтанов.
Воды хоть отбавляй у золотых титанов.
Им заменяют мысль, слова и поцелуи
Летящие из уст сверкающие струи.
Когда дерёт Самсон скульптуру львиной пасти,
Ревёт водопровод, как публика от страсти.
Вот золотой атлет, он импозантен очень!
Что ж, лучше человек, когда он позолочен?
Я думаю, что нет. Не мучься, не досадуй.
Завидовать грешно фонтанной жизни статуй.
(1960)

Русский поэт и журналист Павел Николаевич Шубин:
Стоял сентябрь в аллеях Петергофа,
И где-то в травах, слышимый едва,
Дышал прибой, опять слагая в строфы
Веками позабытые слова.
Всё было сном: фонтаны и трава,
Леса в огне, подобные закату.
Лишь яхта, убегавшая к Кронштадту,
Крылатая, одна была жива.
И я тогда подумал о тебе,
Единственной и в радости и в горе,
Что стало так, — и ты в моей судьбе —
Как эта яхта в предвечернем море,
Совсем одна живёшь…
Но целый свет
Мне повторяет голос твой стоусто,
Пока ты — здесь, уйдёшь — и станет пусто,
Как там, где — помнишь? — парус был и — нет
(1938)

Русский поэт и драматург Иосиф Александрович Бродский в стихотворении «Фонтан”:
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика.
Никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут лапы и морду вождя своего. И чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя
— так как первые капли блестят на скамейке
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди,
и голубки — в ковчег.
(1967)

Русский поэт Леонид Иванович Хаустов в стихотворении «Петродворец”:
Там, где кончаются эти прямые аллеи,
Там, где до моря каких-нибудь двести шагов,
В узких окопах,
Не жизнь, а патроны жалея,
Долг свой исполнил десантный отряд моряков.
Сорок четвертый.
Невиданно дико тут было,
Травы – по грудь.
Не найти даже места аллей.
Груды обломков,
Торчащие в небо стропила,
Черные руки сожженных в бою тополей.
В праздник воды,
В ликованье поющего света
Предки вложили и душу свою, и любовь.
Нам, их наследникам,
Солнцем победы согретым,
Нам довелось создавать этот памятник вновь.
В этих аллеях, где свечи белы на каштанах,
Биться сильнее заставив десятки сердец,
Добрых друзей
Или просто гостей долгожданных
Шумом фонтанов приветствует Петродворец!

Русский писатель, музейный работник, родившийся в Петергофе и являющийся Почетным гражданином города, Семен Степанович Гейченко:
«Петергоф воспитал меня, вдохнул в мою душу любовь к красоте и гармонии…»

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх