Дневник акушера-гинеколога: убойные истории о мамочках

Впечатления рожениц. Впервые смеялась до слез.

Не рожавший — не поймет!

Большое спасибо акушерке за теплые слова. Она так часто называла меня зайчиком, что поневоле захотелось морковки.

На утро после родов тело болело так, как если бы по мне проехал асфальтовый каток не только вдоль, но и поперёк, а потом еще контрольный заезд по диагонали.

Ожидание меня убивало. Мой муж подливал масла в огонь: каждый вечер он делал круг по залу с подаренной нам для малыша коляской,»тормозил» у дивана, где я сидела и спрашивал меня: «Где ребенок?»

У меня и после первой беременности мозги не восстановились, а теперь, когда уже новое пузо растёт, мой тупизм достиг апофигея. Вчера, зайдя в аптеку, требовала 2 кг огурцов. На растерянный ответ молоденького фармацевта: «У нас нет огурцов…» сварливо и громко спросила: «Ну хоть помидоров-то дадите?». Люди в очереди за мной бились в конвульсиях от хохота. До меня же дошло только минуты через полторы

Я беременная на работу устроилась – месяц-два на линии на телефоне отсидела. И все! Атас! В маршрутку заходила, и говорила: «Здравствуйте, меня зовут Анна….» Маршрутка как-то неохотно со мной в ответ здоровалась.

Пришла к остеопату на 7-месяце, он сначала, как полагается, все расспрашивает, записывает… На вопрос: «Какой месяц?» я долго судорожно копалась в памяти и наконец выдавила – январь… Он растерялся в свою очередь и, удерживая смех, переспросил: «Месяц беременности?»

Однажды жутко захотелось курицы. Купила курицу, сварила, съела. Всю. После этого мне было не очень хорошо и всю остальную беременность я не выносила даже слова «курица». По этому случаю в семье она была переименована в «барсука». Несведущих людей очень забавляли упоминаемые в разговоре супы из барсука, жареные барсучьи окорочка, но пуще всего барсучьи яйца!

На одном из приемов: «Доктор, а когда у меня дата родов?» «А тебе зачем?» Действительно, чего это я вдруг интересуюсь?

Схватки были сильные, между ними еще умудрялась звонить мужу со словами: «Я тебе в еду пургена налью и закроюсь в туалете, когда будешь ломиться, а я тогда буду тебе говорить, что нельзя, терпи!». Он смеялся.

Трындец наступил на следующее утро после родов – скрипя всеми конечностями, аки несмазанный терминатор, я медленно, но верно, стала продвигаться в сторону туалета.

Когда сынулю вытащили из живота – сразу увидела, стало так легко и спокойно, что потянуло в сон, от усталости явно. Я говорила: «Ребята, я посплю, а вы меня зашивайте!» Анестезиолог кричал: «Не смей закрывать глаза!» Я сговорилась, что буду лежать с одним открытым глазом, а вторым спать.

У меня мама рассказывала, что когда она меня рожала, то в этой же палате была женщина, которая вставала на колени перед тумбочкой, засовывала туда голову и в нее кричала. Ей так видимо легче было схватки перенести.

На зашивание наркоз все таки сделали, и я будучи под наркозом улыбалась во весь рот, слышу врач говорит: «Она там мультики, что ли, смотрит?»

Меня после кесарева вывозят в коридор, смотрю – муж с сыном на руках стоит – довольный такой. Подвезли к нему, остановили. Он спрашивает:»Как чувствуешь себя?» Я: «Нормально, только трясёт сильно». Муж у врача спрашивает: «А почему её трясёт?». Тот так серьезно отвечает: «Заморозки скоро!»

Две роженицы, порвались обе, зашивает врач, юморит. Девушкам не до смеха, не отвечают. В это время в коридоре крик: «Иваныч, ты где-е-е?!» Врач, не отрываясь от шва: «Ой, как я не хочу сейчас в рифму отвечать!» Ржали все…

А я когда начала в операционной после кесарева отходить, открываю глаза, все плывет и кружится, обвожу мутным взглядом вокруг – никого! Думаю: «Сейчас громко крикну, позову врача али медсестру, узнать хоть, как ляля. На деле вместо громкого крика, как хотела, раздалось сиплое, тихое, и почему-то медленно слова выговаривались: «Люююдиии! Аууу, вы гдееее?!» Прямо над головой раздался смешок анестезиолога (наверх что-то глаза у меня не поднимались), так же протяжно: «Мы здееесь!»

А я, когда дочку рожала, схватки участились и не было сил расслабиться, меня трясло просто от боли и я начала причитать «Спасите, помогите! Спасите, помогите!» Акушерка заходит и говорит, что я прямо как Винни-Пух, когда он в норе у Кролика застрял.

Пришел анастезиолог. В голубом костюме и маске. Поставил мне капельницу с наркозом и говорит: «Мы с тобой сейчас поговорим и ты уснешь». А я смотрю – глаза у него голубые-голубые, прямо, как небо… И я у него томным голосом спрашиваю: «А что вы сегодня вечером делаете?» И вырубилась.

Время 4 утра. Бужу мужа, говорю, что «у меня выливается», а он: «Ну, описалась, с кем не бывает…», потом рывком садится, хлопает глазами, вскакивает и начинает нарезать круги по комнате и как заведенный: «А мне что делать, а мне что делать?!» Тут он вспоминает, что мой гинеколог живет в нашем подъезде на 3 этаже. Бежит туда, звонит, тот открывает. Муж его сонного «за грудки » и с воплем «там течет, помогите!!!» пытается вытащить из квартиры. Врач, когда понял у кого и что течет, расслабился: «Вызывай скорую!»

А потом у меня от усилий судороги начались. Крюгер отдыхает. Пальцы скрючило, рот приоткрыт, мышцы мелко так дрожат все и я через судорогу пыхчу акушерке: «Лееенннааа! У меня паралич! Спасайте меня!»

В панике я начала запихивать все, что могло бы мне понадобится на родах и после, в рюкзак мужа, только что вернувшегося из похода. В состоянии аффекта вместе с ношей и животом наперевес я доскакала до роддома. В приемном покое даже не удивились, а просто мило поинтересовались, мол, зачем мне еще и палатка в роддоме, мест вроде хватает. А я и не заметила, что она была аккуратно привязана с другой стороны рюкзака.

Ещё один папа в первый день выписки жены и дочки из роддома. Видит как то жена, то её мама носят малышку на руках и говорит: «Да выпустите вы её на пол, пусть поползает».

У меня в качестве прикола – аудиозапись (спасибо муж) моего отходняка после наркоза, когда меня зашивали. В общем, лежу я на рахмановке, уже после того, как все кончилось, рядом ходит муж с новорожденной дочкой – ждет, пока я очухаюсь, врачи уже ушли. А у меня в это время глюки… Шикарнейшие – графика обалденная, как будто я летаю среди каких-то оранжевых кубиков. А летаю я, хм, на летальном аппарате… Мужу рассказываю: «Сашка, ммм, я в матрице. Тут ништяк». И тут у меня очередной вираж, я хватаю за боковые ручки рахмановки, а там правая есть, а левая отломана, и тут я как заору: «Саша, кошмар! Тут в корабле руль сломан!»

После чистки отходила от наркоза – рассказывала всем про фильм КУБ и котопса, в коридоре приставала ко всем проходящим с вопросом: «Не показалось ли им, что я дура?»

У меня роды вторые – стремительные. От начала схваток до крика малышки прошло 50 минут, я только слышала крик акушерки: «Не дыши, а то ребенок в форточку вылетит»

Беременный мозг – это жесть. Никогда не думала, что на слова «С легким паром!» буду отвечать: «К черту!»

Когда моя сестра рожала (ну если точнее, то в предродовой палате еще дело было), то вцепилась доктору в штанину. Ну типа молила о пощаде… Т.к. на пальцах ногти довольно длинные были, то сначала штанину она четырмя пальцами проткнула, а потом от злости оторвала вообще (это за то, что он сказал ей, что еще рожать рано). Доктор ругался, пытался отобрать оторванное, но она его штанину так из рук и не выпустила. Только после родов смогли отобрать и то, уговаривали!

А мой узист сказал: «Мальчик! Нууу, если девочка родится, то мне принесешь – за ошибки надо отвечать!»

Начались роды. Вызвали скорую. Приехала. У меня уже третьи роды. Схватки за схватками. Скорая мигалку включила, пробка, а мы по встречке… с мигалкой! Меня крючит уже, а мой муж сидит в окно смотрит, радостный гад ещё такой и говорит: «Зай, а мы по встречке едем!” Оставшиеся 10 минут я красочно представляла, как его сковородкой бью! Легче становилось.

Позвали меня на клизму на 3 сутки после кесарева. Ну, медсестра меня обработала и побежала к другим капельницы менять, потом на пост прибежала она, а я только иду вдоль стеночки, так тихонечко, еле-еле. Она меня спрашивает: «Демидова, ты уже в туалете была?» Я ей в ответ: «Неа, я бегу еще». А она как засмеется, выбежала другая медсестра на хохот первой. И спрашивает чего смеешься, а та ей: «Демидова кросс сдает по бегу»

Перед Новым годом. Закупаю продукты к празднику. Только захожу в магазин – сразу же начинает пинаться ребенок (в магазине музыка громкая, душно). Поэтому покупки я делаю небольшими порциями и в полусогнутом состоянии (иначе идти невозможно). Повторяется это не один раз и очень привлекает внимание покупателей и персонала. Захожу в магазин ПЯТЫЙ раз за день, беру корзинку, иду к стендам и слышу сзади тихий голос охранника, который делает сообщение по рации: «Внимание охране! В магазине ТА САМАЯ беременная! Я веду до колбас, потом до овощей ведет Леха, далее по списку… Хе-хе, на ком рожать начнет, тот в роддом и повезет!» Так меня и вели по супермаркету, как шпиона. Правда, корзинку донесли до кассы заодно.

Орала как оглашенная! Требовала… эвтаназии. В угаре схваток перепутала с анастезией!

36 недель. Мне 20 лет. Положили меня заранее. В то время не было столько доступной информации про беременность и роды. Сама ещё детский сад. Всю беременность угроза была. А тут ни в одном глазу. Вечером было подозрение на подтекание вод. Дали мне пелёночку, говорят: «Походи с ней, потом отправим на анализ». Время 12 часов ночи. Не спится. Пошла в туалет. И гляжу на этой пелёночке лежит что-то, похожее на червяка прозрачного с разноцветными прожилками. У меня начинается тихая истерика. Думаю – что-то у ребёночка отвалилось. Задаюсь вопросом: на что похоже? ГЛАЗ! – осенило меня. Я несусь в родзал. Дежурит замглавврача. Принимает роды. Я влетаю и ору: «Ольга Александровна, у моего ребёночка глаз вывалился!» У неё лицо так вытянулось. У роженицы схватки прекратились, акушерка роняет инструмент. Картина маслом. Она мне говорит: «Сюда иди». Я ей сую свою пелёнку. У них начинается тихая истерика: «Дурында – это пробка. Иди спать. Завтра рожать будем!» Потом весь роддом мне этот глаз ещё долго вспоминал.

А я начинаю теперь понимать, зачем беременных в декрет отправляют – это не ради благополучия беременной, а ради спасения работы!

Душа беременной – потемки! А желудок – ваще пипец.

А мы пеленать на кошке учились. Она была в восторге! Кстати, скажу я вам, ребенка легче запеленать, чем кошку… Ребенок хоть не убегает…

Беременность для женщины – все равно, что армия для мужчины: время тянется бесконечно, тупеешь, толстеешь, все время хочется есть и спать.

Однажды мне нужно было в аптеке купить тест на беременность. Делая заказ, я вдруг вспомнила, что мама просила купить валерьянки… Представьте теперь реакцию окружающих, когда я произнесла: «Мне, пожалуйста, тест на беременность… и валерьянку»

Потуги пошли, сил нет… Врач говорит, чтобы я не кричала, а тужилась, как будто я в туалет по-большому хожу. Вдохнула полной грудью и начала рычать и кричать опять. Врач говорит: «Ты когда по-большому в туалет ходишь тоже так орешь? Соседи не боятся?»

На стол операционный положили, а я спрашиваю: «А что вы с плаценткой делаете?», врач отвечает: «Макароны по-флотски!»

Пошли с мужем на УЗИ. Видимо, врач сканером придавила чуток малыша, естественно, ему это не понравилось – он начал буянить, и тут коронная фраза мужа, которую мы будем внукам, наверное, пересказывать: «А он что, лапами шевелить умеет?!» Все – медсестра, я и врач минут пять не могли остановиться… смеялись…

Рожала первого с эпидуралкой. Подшивали.

Я: Ой-ёй-ёй!!! Щииипет.

Врач: И что ты предлагаешь?

Я: Подуйте!

Врач: Да? Может тебе ещё и полизать?

А у нас врач такой мировой был на послеродовом. На обходе смотрит на одну пациентку и спрашивает: «А это не вы, случаем, кричали при родах, что лучше бы в армии отслужили и брились каждый день?» Девушка, смущаясь: «Да, я…», он подходит к ней, жмет руку: «Полностью с вами согласен!»

У меня в обменной карте написано: «Вредные привычки – кошка».

Был акушер у нас там, красавец – высокий, здоровый, темноволосый и с ярко-синими глазами. Когда он пришел, как раз очнулась соседка по интенсивке после кесарева и заорала на всю палату: «О, Господи! Ангел!» Акушер был польщён… Сказал, что это лучший комплимент, который он слышал.

Передо мной рожала девчонка и она кричала доктору: «Доктор, я какаю!!!» На что ей доктор ответил: «Какать не какаешь, но пукаешь ты неплохо…»

И представьте себе мое удивление, когда в палату зашел крокодил Гена с Чебурашкой на руках и широко улыбнулся, а из-за его спины выглянула старуха Шапокляк и спросила так осторожненько: «Ну как она?» Когда через минуту я пришла, наконец, в себя от кесарского наркоза, крокодил постепенно превратился в моего врача в зеленом халате, а в руках он держал Санечку – принес показать. А старуха Шапокляк видоизменилась в мою маму…

И снова мне в руки попал дневник друга акушера-гинеколога. Еще одна порция историй, прочитанных ночью в ординаторской за чашкой остывшего чая, вызвала прилив смеха и помогла дотянуть до конца смены.

***

«Женщина родила, с разрывами. Малыша унесли отмывать, а я пошел зашивать новоиспеченной матери промежность.

Сижу у нее между ног, шью, насвистываю себе что-то под нос. Девушка, еще не до конца отойдя от всего случившегося, приподнимается на локтях

«Доктор, а Вы там как всё зашиваете?»

«Крестиком. Лежите, не дергайтесь»

«Вы там только это, лишнего не зашейте»

«А зачем оно Вам? Вы же уже родили, больше не надо. Я дырочку оставлю, чтобы было, через что писать, а остальное Вам зачем?»- смеюсь в кулачок, продолжаю зашивать.

«Доктор, доктор! Даже не вздумайте! Как же я с мужем буду, а если мы еще одного захотим? Не надо»- девушка дергается, машет руками.

«Ну ладно, уговорили»- смеюсь, обрезаю нитки. — «Только ради Вашего мужа»

«Спасибо, Доктор!»

Во время выписки сунули мне конверт, в нем записочка

«Спасибо, что не зашили наглухо. Муж.»

***

«Сидел на приеме в Женской консультации, день подходил к концу, оставалось принять всего несколько пациенток и я мог спокойно идти домой. Отпускаю одну девочку, заходит другая. Опрашиваю и слышу, голос подрагивает. Плачет.

«Почему Вы плачете, что-то случилось?»

«Нет, доктор, все хорошо…»

«А в чем тогда дело?»

«Понимаете… У вас такие глаза добрые, как у собаки, аж плакать хочется. Можно я Вас обниму?»

С тех пор шутки про собачьи глаза буквально преследуют меня, а пациентку ту вспоминаю с умилением, что же, однако, с женщинами гормоны творят…»

***

«Стою на родах, дело близится к полуночи, ребенок вот-вот родится. Роженица всех поторапливает и пузу на полном серьезе говорит «Матвей, если ты не вылезешь в ближайшие двадцать минут, это будет крах!»

И Матвей услышал, и вылез прямо в 00:01.

Спрашиваем:

«Успел Матвей то?»

«Не успел»- трагично ответила новоиспеченная мама.

«А что, сегодня день какой-то плохой, в него рождаться нельзя было?»

«Понимаете, доктор. Сегодня День рождения моей свекрови и уж очень не хочется портить сыну праздник.»

«Хотите на вчерашний день запишем? Разница всего в две минуты»
«А можно так?»

«Вообще нет, но у Вас случай особенный»

Так и написали, что родился Матвей на День раньше, в 23:59, а свекровь во время выписки была крайне недовольна, сверлила меня взглядом и яростно шептала, мол, неужели нельзя было приврать и написать на следующий день, такой бы подарок был ей на День рождения…»

Акушерка из Ланкашира Линда Бэйтман проведет ближайшие шесть месяцев, работая вместе с Врачами без границ/ Médecins sans Frontières и помогая афганским беженцам на афгано-пакистанской границе. Raisingkids.co.uk убедил ее описывать свои впечатления. Перед отъездом из Йоркшира в Пакистан мы попросили ее рассказать, что, по ее мнению, заставляет человека бросить хорошую работу, оставить семью и провести полгода в одном из самых опасных мест в мире.

Чем было вызвано Ваше решение отправиться в Пакистан?
Уже несколько лет я чувствовала, что мне хочется сделать какое-то хорошее дело, сделать что-то для людей, которым повезло в жизни меньше, чем мне. Мы поговорили с мужем и решили, что лучше всего было бы использовать при этом мои навыки. Я хотела заняться этим, уйдя пораньше на пенсию, но потом закончился проект по подростковой беременности, над которым я работала, и мне показалось, что настало время перейти к исполнению задуманного.

Вы работаете акушеркой почти 20 лет, а до этого были медсестрой?
Да, сначала я была медсестрой, потом родила двоих детей и несколько лет не работала. Когда младшему исполнилось семь лет, я вернулась на работу и получила квалификацию акушерки, с тех пор я занималась дородовой помощью, а недавно занялась проблемой подростковой беременности.

Почему Вы решили стать волонтером во Врачах без границ/ Médecins sans Frontières ?
Так уж совпало, что в прошлом мае MSF, VSO и Королевский колледж медсестер и акушерок проводили конференцию о работе за рубежом. Я предпочла MSF VSO, потому что в VSO нужно идти работать на два года, а мне не хотелось оставлять свою семью на такой долгий срок. Кроме того, работа с MSF привлекла меня тем, что мне хотелось быть на самом острие – делать что-то нужное. Я человек практический, и мне хотелось настоящей серьезной работы.

Как принимают на работу волонтеров?
Меня пригласили на интервью в MSF, а потом приняли. После этого мне нужно было пройти обучающий курс под названием «Подготовка к отъезду». Курс занимает 10 дней, с вами подробно обсуждают все аспекты безопасности. Когда я раньше читала о таких местах, я, конечно, понимала, что работать там сложно и опасно. Но когда с тобой обсуждают это во всех деталях, становится по-настоящему страшно. Один из сценариев, который нам предложили изучить, это случай Колумбии, где ситуация с безопасностью настолько ухудшилась, что MSF пришлось эвакуировать свой персонал. По-настоящему убедительно звучали рассказы о том, с чем пришлось расставаться, в частности с местными сотрудниками-коллегами по работе. Вам также выдают справочник по безопасности – это предмет постоянных шуток у меня дома, потому что он называется «Остаться в живых»! Там содержатся сведения о том, например, что делать, если ты подвергся снайперскому обстрелу.

Что думает о Вашем решении Ваша семья? Они волнуются?
Я рассказываю родным только то, что им нужно знать – немного приукрашивая действительность. И муж, и я сама считаем, что меня могли послать в еще более опасное место.

Где Вы будете работать и в чем будет состоять Ваша работа?
Я поеду в Пакистан, в город Кветта, неподалеку от границы с Афганистаном. По утрам мы будем отправляться в город Кучлак, в 40 минутах езды от Кветты по дороге в Кандагар. Там я займусь акушерской практикой, буду помогать роженицам, навещать тех, кто родил накануне, консультировать по медицинским вопросам. Вероятно, будет много некрупных детей, поэтому мы должны следить, чтобы они получали достаточное питание. Во второй половине дня я буду возвращаться в Кветту, и посвящать оставшееся время встречам и составлению отчетов. Выходной у нас будет один – по воскресеньям.
Почему MSF работает в Пакистане?
Четыре миллиона афганцев бежали из своей страны в Пакистан в результате многолетнего вооруженного конфликта, начавшегося с вторжения русских в 1979 году. MSF уже много лет оказывает помощь беженцам в пакистанских лагерях. Но кроме того, MSF помогает людям, пострадавшим от насилия и вооруженных конфликтов в самом Пакистане. MSF работал и в самом Афганистане, но сотрудникам организации пришлось покинуть страну, так как они оказались непосредственной мишенью, а пять человек были расстреляны.

Что Вы берете с собой?
Мне понадобится традиционное платье, а кроме этого я беру книги, диски, туалетные принадлежности, радио и iPod. Еще я беру фотоальбом с фотографиями родных. Диски и обучающие материалы. Я возьму много туалетных принадлежностей, но крем от солнца брать не буду – мне можно держать открытым только лицо.

Начиная со следующей недели Линда будут писать регулярные отчеты о жизни в Кветте.

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 1

Это мое первое совместное задание с Врачами без границ/ Medecins sans Frontieres (MSF).

MSF – это гуманитарная организация, которая оказывает гуманитарную и чрезвычайную помощь главным образом в зонах конфликтов и постконфликтных условиях. Это крупная, хорошо организованная структура, прекрасно известная в большинстве стран, которая ведет проекты в самых разных районах земного шара. Это благотворительная организация и существует она исключительно на пожертвования. Это очень крупная организация, и поэтому она обладает достаточным опытом, персоналом и системами для быстрого реагирования на чрезвычайные ситуации, а также адаптироваться к изменениям политической ситуации и условий безопасности на уровне конкретного проекта.

Мне было интересно поработать с MSF в силу репутации этой организации, кроме того, я хотела работать непосредственно с теми, кому адресован наш проект (в самых жарких точках!). Это один из основополагающих принципов MSF.

После того, как меня приняли на работу в MSF, я подала своему работодателю (фонду НСЗ) заявление с просьбой предоставить мне неоплачиваемый отпуск на год, то есть на весь 2007 год.

В январе я прошла подготовительный 9-дневный курс, в котором рассматривались многие аспекты работы MSF, в том числе кодекс поведения, вопросы безопасности и процедурные вопросы. Это оказалось очень полезным и дало нам возможность пообщаться со многими другими волонтерами, работающими в этой сфере. После этого я была готова к участию в своем первом проекте.

Первый проект, участвовать в котором мне предложили и я на это согласилась, должен был проходить в городе Кветта в Пакистане, неподалеку от границы с Афганистаном, где со времени вторжения русских в 1979 году, живет много афганских беженцев. Роль в проекте медсестры/ акушерки состоит в том, чтобы осуществлять обучение и руководство местными «женскими медицинскими работниками», которые оказывают медицинскую, дородововую, акушерскую и надомную послеродовую помощь женщинам, в основном афганкам, живущим в трущобном городке Кучлак, рядом с афганской границей на шоссе, ведущем в Кандагар. Такую помощь оказывает хорошо организованное медицинское учреждение для матерей и детей, где также можно получить базовую медицинскую помощь и где проводятся программы вакцинации. Клиника открыта с 8 до 15 часов, в остальное время в родильном отделении дежурят двое женских медработников. Я буду приходить в клинику каждый день в часы работы. По соображениям безопасности, после этого я буду возвращаться вместе с командой в Кветту, где находятся наш офис и дом, объединенные под одной крышей. 24 часа в сутки меня можно будет вызвать для консультации по телефону. В Кветте есть больница, куда можно направлять пациентов с осложнениями.

Также по соображениям безопасности, ограничены наши передвижения по улице, и я должна носить традиционную одежду (шальвар хамез – штаны, тунику и шарф на голове), я могу выходить на улицу лишь в сопровождении мужчины. Отчасти это объясняется тем, что это очень «консервативный/ традиционный» район.

Я приняла приглашение на эту работу в феврале, чтобы сменить акушерку, которой было пора уезжать. Я уехала из дома (в Ланкашире) 21 марта и после долгого и сложного пути, через Лондон, Амстердам, Ашхабад (в Туркменистане, где я должна была получить необходимую визу), Абу Даби и Исламабад, я наконец прибыла в Кветту 31 марта. Я прошла карантин и горю нетерпением отправиться на место!

Кветта – большой город, расположенный на предгорьях горной цепи между Пакистаном и Афганистаном, на высоте почти 2000 метров, поэтому здесь прохладнее, чем во многих других районах страны, но летом все равно очень жарко – до 40 градусов Цельсия, а зимой очень холодно – до минус 12. Это город, и поэтому здесь есть удобства, довольно приличное электроснабжение, доступ в Интернет, водоснабжение и канализация. Климат здесь очень засушливый, а земля сухая и пыльная. На дорогах оживленное движение, кругом много овец и коз, другого скота, даже не знаю, чем они питаются, потому что здесь очень мало зелени и воды.

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 2

Ну вот, я уже неделю в Кветте. Это время прошло очень интересно, было много дел, нужно было все здесь узнать, познакомиться с сотрудниками, с разными видами работы. Меня встретили очень тепло, все сотрудники очень симпатичные, дружелюбные люди, женщины относятся друг к другу с большой заботой. Мужчины и женщины очень мало контактируют.

В отделении матери и ребенка много работы. В родильном отделении, состоящем из родильной палаты, врачебного кабинета и комнаты ожидания, оказывается дородовая, а иногда и послеродовая помощь, работает служба планирования семьи. Кроме того, в клинике проводятся программа питания, программа вакцинации, работает амбулаторная клиника, где ведут прием два врача. Пациентки обычно приходят со всей семьей – с многочисленными детьми и мужем или сопровождающим мужчиной, который должен давать согласие на любое лечение или процедуры. Поэтому, как вы можете себе представить, кругом толпы людей и детей! Мужчины ждут на улице, собравшись группой.

Пациентки могут зайти в кабинет и ждать, когда их примут, даже если там уже есть другая пациентка, помогает только специальный «направляющий», который наводит порядок, а иногда и служит переводчиком!
Здесь говорят на разных языках, особенно если учесть, что сейчас в эти места возвращается много кочевников, перезимовавших в более теплых районах. Они живут в палатках, мужчины работают на земле. Еще здесь много лагерей, где также в палатках живут афганские беженцы, в ожидании пока их не отправят обратно в Афганистан, выделив немного денег и транспорт – зачем их туда отправлять, я не понимаю. На камнях и в грязи играет много босых детей.

Женщины часто беременеют и много рожают, на контрацепцию необходимо согласие мужчин. Часто встречаются женщины с 12й или 13й беременностью, беременные женщины, которым сильно за сорок. Вчера здесь рожала женщина, а с ней пришла дочка, у которой уже 4-летний ребенок. Женщины никогда не приходят одни. У многих умерло по нескольку детей – при родах, в младенчестве или в детстве. Наиболее частые причина – диарея, инфекционные заболевания и несчастные случаи. На этой неделе погиб 8-летний ребенок, свалившись в колодец, когда набирал воду. Женщины выглядят измученными и, конечно, очень бедны. У них нет белья, а у детей подгузников – только тряпки, которые стирают. Женщины ведут себя во время родов очень выносливо, никакого обезболивающего, кроме парацетамола, здесь нет! Когда начинаются роды, они ходят или присаживаются на землю в комнате ожидания, а рожают обычно присев на коврик на полу. Они никогда не шумят, ведут себя совершенно стоически и совсем не жалуются. Очень обидно, что афганские женщины одни из самых обездоленных в мире. Когда работаешь с ними, проникаешься смирением.

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 3.

Вот уже почти две недели, как я здесь, и сколько событий.
У меня постепенно формируется ежедневный режим. Я встаю примерно в 6.30, делаю короткую гимнастику на крыше, завтракаю и в 7.30 отправляюсь в клинику. Утром я работаю вместе с местными медицинскими работниками, руковожу ими, консультирую. Кроме того, я сейчас изучаю работу всех систем, чтобы решить, не нужно ли что-то изменить или рационализировать. По утрам мы принимаем беременных женщин и рожениц, проводим консультации по планированию семьи.
К обеду в клинике наступает затишье, и тогда я занимаюсь обучением персонала. На этой неделе я пыталась научить их лучше вести документацию, особенно истории болезни и беременности пациентов.
Позже я захожу в офис, обедаю и работаю до раннего вечера. А потом за компьютер, когда можно ответить на письма и написать семье.
На этой неделе у нас было несколько интересных случаев. Родился ребенок со spina bifida (незаращением позвоночного канала), мы отправили его в Кетту, там его положили в педиатрическое отделение, где ему предстоит операция.
Еще у нас была пациентка с очень высоким давлением, которая должна была вот-вот родить, поэтому мы не могли направить ее в больницу. Мы приняли у нее роды в родильной палате, дали лекарства от давления и все, к счастью, обошлось, но было очень тревожно, была угроза крайне серьезных осложнений. Мы уговорили эту женщину остаться у нас после родов на четыре часа. Обычно женщина вместе с семьей покидают родильную палату через час. Выглядит это удивительно, ребенок сосет грудь, завернутый в пеленки (здесь традиционно пеленают детей до года, для меня это выглядит очень странно), они собирают вещи в узелок и уходят.
В среду у нас была другая пациентка с высоким давлением, а ребенок у нее был в тазовом предлежании. Я рекомендовала ей поехать в больницу, она отправилась домой посоветоваться с мужем и не вернулась (такое бывает часто). В четверг из-за неотложного случая мы не смогли отправиться за ней, поэтому в пятницу я отправила выездную команду разыскивать ее. Она быстро приехала, давление и симптомы стали еще хуже, мы убедили ее и семью поехать на скорой помощи в больницу. Ее взрослый сын зашел ко мне поговорить и поблагодарить – я была очень тронута. Ее положили в родильное отделение, и я жду новостей о ее состоянии.
На этой неделе происходили волнения в одном из центров репатриации для беженцев. Он находится на шоссе между Кетой и Кучлаком, поэтому дорога к нам на базу в Кетту оказалась закрыта – но к счастью, инцидент разрешился, и мы смогли отправиться на ночь домой.

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 4.

Вот фотография клиники и сотрудника-мужчины, работающего в ней. Постараюсь вскорости выслать фотографии родильной палаты и, надеюсь, некоторых сотрудниц. Фотографии пациенток я послать не могу: мужчины не разрешат.

Я чувствую, что начинаю осваиваться в Пакистане, я поближе познакомилась с сотрудниками, а они со мной, и я яснее представляю себе потребности нашего отделения и свои цели. Первоочередная моя задача – обучить всех женских медицинских работников процедурам неотложной помощи, чем я сейчас и занимаюсь. Кроме этого, я занимаюсь внедрением некоторых новых протоколов в соответствии с указаниями ВОЗ и MSF. У команды женских медицинских работников (ЖМР) есть свой лидер, с которой я собираюсь тесно сотрудничать в ближайшие несколько месяцев с тем, чтобы она могла взять на себя более активную лидерскую роль. Здесь работает 10 ЖМР, имеющих некоторую подготовку в области акушерства, общего здравоохранения и планирования семьи. В целом они обладают очень неплохими практическими навыками, но они не подкреплены теоретическими знаниями. Все они очень молоды, немногим за 20, в основном незамужние. Если задуматься о репрессивной природе здешнего общества, о том, что большинство женщин в этом возрасте уже замужем (устроенные браки), то понимаешь, что это большое достижение с их стороны – получить образование, пройти профессиональную подготовку да и просто работать. Все они говорят по-английски, на разном уровне, что необходимо, иначе мы бы не смогли вести этот проект. Дежурства ЖМР очень длинные, 12 часов днем или ночью, 48 часов в неделю, да еще добавить время на дорогу –работают они очень помногу. Большинство сотрудников живут в Кветте, транспорт обеспечивает MSF – из центра города ходят миниавтобусы. Иногда я езжу с работы на таком автобусе, они такие веселые, в хорошем настроении, поют, шутят, иногда шутки переводят и мне! Люди здесь очень дружелюбные, теплые и гостеприимные. Иногда нас приглашают домой к кому-нибудь из сотрудников, обычно кормят, потому что это важная составляющая здешнего гостеприимства. Люди здесь обычно живут большой семьей в 1 или 2 комнатах. Все разуваются и садятся на пол, скрестив ноги, еду ставят на скатерть, разостланную на полу, и все начинают угощаться. Едят правой рукой, зачерпывая еду куском лепешки наан, это целое искусство, а западным гостям дают приборы! Еще они очень щедрые и дарят гостям подарки – украшения, безделушки и пр. Сотрудники всегда одеты безукоризненно, на женщинах очень яркие, но всегда подходящие по цвету шальвар хамез и дупатта (шарф на голове), а на мужчинах белые, кремовые или бежевые шальвар хамез. Вся одежда шьется на заказ, вы выбираете ткани из невероятного разнообразия, относите их к портному, где с вас снимают мерки и шьют одежду по очень низкой цене. Мне как раз сейчас шьют несколько нарядов, те, что мне дали по приезде (оставшиеся от предыдущей сотрудницы) слишком теплые, ведь сейчас уже около 30 градусов. Кроме того, мне очень жарко в дупатте, кажется, что она накапливает жар.

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 5.

Я прилагаю к своему письму фотографии нескольких сотрудников, чтобы бы вы увидели, какие это красивые люди.
Пациенты одеты очень по-разному, в зависимости от происхождения. Женщины-кочевницы и афганки одеваются в темные, плотные бархатные платья, собранные под грудью. Они все расшиты затейливыми узорами и бисером, это настоящие произведения искусства, которые женщины делают своими руками. Волосы у них часто заплетены и украшены бусинами. Думаю, у каждой только по одному платью. Под ним они носят штаны, а поверх или очень большую дупатту, или бурку. Мне разрешили сфотографировать мать пациентки, но с полностью закрытым лицом, так что видны только бусы, так что ничего не видно! Как бы то ни было, она была очень благодарна, что мы помогаем ее дочери, и хотела подарить мне бисерное ожерелье, но я, конечно, отказалась.
Что меня здесь очень удивило, так это то, что все маниакально хотят получить лекарства. Почти все, что угодно, можно купить на базаре, но, конечно, контроля за качеством там нет. Все женщины хотят, чтобы им дали окситоцин, чтобы ускорить роды, и очень расстраиваются, когда не получают его. Традиционные повитухи часто вводят окситоцин внутримышечно дома, иногда много доз, что часто имеет серьезные последствия, например, угнетение плода, также высок риск разрывов матки, если его вводить женщине, у которой уже было несколько детей, а таких здесь большинство. Так что иногда к нам привозят женщин, которым не помогли лекарства, а также женщин, у которых дома возникли осложнения. На этой неделе к нам поступила одна женщина с эклампсическим приступом, другая женщина родила, но матка у нее вывернулась и вышла из влагалища. У нас в стране такое случается очень редко. Еще на этой неделе к нам поступила женщина с полным раскрытием, которая требовала окситоцин, хотя он ей не был нужен. Мы ей его не дали, поэтому она встала и отправилась домой!! На следующий день такая просьба повторилась, я твердо отказала, потому что это было очень опасно, они спросили у сотрудников, «кто я – важный доктор?», и они ответили да. Судя по всему, это их удовлетворило, а вскоре родился ребенок. На прошлых выходных несколько сотрудниц взяли меня с собой за покупками, потому что хотели, чтобы у меня были такие же сандалии, как у них, которые мы с готовностью и купили. Они в восторге и говорят, что у меня красивые ноги, как у 20-летней девушки! На следующий день я вбежала в родильную палату, у пациентки отошли воды, и мои ноги оказались все залиты! Ну так какая разница, раз у меня ноги, как у двадцатилетней, жалко только, что остальные части тела этому не соответствуют!

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 6.

На этой неделе я приложила фотографию одной из наших сотрудниц, Шахиды с ее пятимесячным ребенком, чтобы показать, как здесь пеленают детей. Так делают, когда ребенок должен спать, тогда его кладут в своего рода люльку, оптом полностью закрывают пеленкой или одеяльцем в зависимости от погоды. Я знаю об этом, потому что женщины, которые кормят грудью, приносят своих детей на работу! Их укладывают спать прямо здесь, и они спят на кушетке в предродовой палате, так что пациентки во время осмотра стараются не класть сюда ноги! Они очень редко плачут и не создают никаких неудобств, если младенец просыпается, то любая из женщин присматривает за ребенком, пока не освободится мать. Сейчас у нас двое детей, которые по очереди спят на кушетке! Пока ребенку не исполнится год, ему не дают никаких игрушек. Такие традиции существуют не во всем Пакистане, но в этой области так принято. Детям красят веки чем-то вроде теней, иногда красят и личико, единственное объяснение этому – эстетические соображения.
Когда мы приходим на работу, всегда повторяется долгая процедура приветствий, всем нужно сказать «Асалам алейкум» (да будет мир с вами), это сопровождается рукопожатием между мужчинами и женщинами или взаимными поцелуями между женщинами. Так нужно сделать со всеми, иначе можно кого-нибудь обидеть! До свидания будет «Аллах-хафиз» (да пребудет с тобой Бог). Когда говорят о чем-то, что предстоит в будущем, например, когда они вновь увидятся, всегда добавляют «Иншаллах» — Да будет воля Божья.
Иногда возникают затруднения с общением из-за языковых проблем. Если с матерью и ребенком все хорошо, я поднимаю большие пальцы рук и широко улыбаюсь. Однажды переводчик деликатно заметила, что в их культуре этот жест означает «мои ноги», то есть оскорбление! Она сказала, что понимает, что на Западе он имеет положительное значение. Когда я спросила, знают ли об этом женщины, она ответила: «Нет, мадам, не знают». Поэтому я перестала так делать! Я научилась говорить «ребенок-хорошо» на местном языке пашто, это будет «кучнай тикка». Сотрудники всегда называют меня «мадам», вначале я немного стеснялась, а теперь привыкла. Здесь существует четкое разделение на сотрудников и руководителей, для них предусмотрены различные кодексы поведения.
Я вновь выйду на связь на следующей неделе, Иншаллах.

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 7.

Асалам алейкум. Вот фотография родильной палаты. На этой неделе я хочу рассказать о системе дородовой и послеродовой помощи. Мы стремимся, чтобы женщины прошли 4 дородовых приема и 3 послеродовых. Для сравнения в Великобритании это в среднем 10-12 и 6-8 соответственно. Однако большинство женщин этого не придерживаются, многие не наблюдаются до родов и рожают дома. Многие женщины обращаются к нам на последних неделях беременности.
Если женщина приходит сделать анализ на беременность, и у нее срок менее 12 недель, мы даем ей месячный запас фолиевой кислоты и просим вновь прийти, когда таблетки закончатся. У женщин нет часов и календарей, поэтому это самый простой способ объяснить, когда приходить. Когда женщина вновь приходит к нам на середине беременности, ей делают прививку от столбняка, таблетки от глистов (только один раз) и таблетки железа, которые мы рекомендуем принимать ежедневно в течение всей беременности. На каждом приеме мы, разумеется, проводим полный осмотр, но анализ мочи берем только на первом приеме, а кровь берем только на гепатит B, который здесь очень распространен. Другие анализы мы берем, только если есть клинические показания. Мы устанавливаем срок родов со всей возможной точностью. В последние 4 недели все это повторяется, мы особенно рады, когда женщины приходят на этом этапе, чтобы мы могли измерить им давление и установить положение плода. Мы выдаем женщине набор для безопасных родов на случай, если она будет рожать дома, туда входят: мыло, клеенка, бритвенное лезвие, чтобы перерезать пуповину, марля и резиновые перчатки. Послеродовые приемы проводятся как можно скорее после родов, потом через 2 и через 6 недель.
Женщины никогда не видели некоторых приспособлений, которыми мы пользуемся, поэтому иногда им нужно показывать, как становится на обычные весы! Они никогда не видели допплерографа, поэтому нам приходится объяснять, что это такое, а то они боятся, не понимая, что мы делаем. Мы также объясняем, что они слышат, потому что они никогда раньше не слышали стука сердца. Мы же относимся к этому как к чему-то само собой разумеющемуся.
Еще женщины не знают своего возраста, поэтому ЖМР приходится догадываться о нем! Иногда при этом возникают забавные ситуации, если не соглашаюсь с их догадками, мне обычно говорят: «Да нет, мадам, конечно, ей столько-то» или «Мадам, вам решать!»

Дневник акушерки в Пакистане: Бюллетень 8.

Эта неделя была для меня очень интересной, так как я впервые отправилась на послеродовые визиты с выездной командой. Вот фотография одной из улиц в килли (поселениях). Чтобы я могла туда отправиться, меня по соображениям безопасности должен был сопровождать еще один член международного персонала, а устроить это трудно, так как все очень заняты. Но на этой неделе координатор проекта отправился со мной, но он мужчина, и, конечно, не мог войти ни в один дом, и ему приходилось сидеть в разогревшемся на жаре миниавтобусе! В нашу команду входили водитель, выездной медработник-мужчина, чья задача разговаривать с местными жителями и выяснять, безопасно ли въезжать в поселение, а также разыскивать дома пациенток, полицейский, женский медицинский работник и я. Женщины должны ходить парами, потому что одна женщина без сопровождения не может входить в дом.
Килли – это лабиринт одноэтажных, обмазанных глиной кирпичных домов, выстроившихся вдоль грязных улиц, по которым текут сточные канавы, обычно полные мусора. Здесь нет названий улиц и номеров домов. Ворота ведут во двор, где держат разных домашних животных, корыта для стирки, кастрюли и горшки, сюда выходят 1-2-комнатные домики, где живут члены большой семьи. Живут и спят в одной комнате, куда можно пройти через кухню/хозяйственное помещение. Все спят на ковриках на полу, в том числе и младенцы, в некоторых домах есть колыбель. Нужно разуться и присесть на колени, чтобы провести консультацию. В большинстве домов есть ковры и обивка на стенах, но в одном доме были только голые глиняные стены и полы.
Когда миниавтобус останавливается, вокруг него собирается орава босоногих детишек, они сопровождают нас по переулкам и показывают дорогу к нужному дому. Мое присутствие всех заворожило, я вызвала большой интерес.
В домах обычно много других женщин-членов семьи, в одном доме было около 10 женщин и все их дети. В 2 домах нас угостили чаем и лимонадом, но по возможности мы старались отказаться. Чай всегда очень сладкий, с большим количеством молока. Мы посетили близнецов, которые родились у нас в отделении без паталогий и которые весили 1,8 кг и 2,1 кг, их отправили домой практически сразу после родов!
Еще на этой неделе у нас было несколько гостей из другого проекта MSF, которые приехали на практику и должны были уехать в четверг, но рейс отменили – из-за ПЫЛИ! Это нас очень позабавило, потому что Кветта – это почти пустыня и здесь всегда пыльно. Это напомнило мне неправильный снег – может быть, это была неправильная пыль!
На здесь предстоит много перемен – продолжение следует……

Денис Цепов

Держите ножки крестиком, или Русские байки английского акушера

Все доктора и пациенты, описанные в книге, являются вымышленными персонажами, и любое сходство с реальными людьми — чистая случайность.

Посвящается моему лучшему другу и, по совместительству, любимой жене Виктории Романовой по прозвищу «Конкурс»

Обнаженные махом

Случилась эта удивительная история в Королевском Девонширском госпитале, где я работал ответственным дежурным по родильному отделению, на местном наречии — реджистраром. Королевский Девонширский, хотя и находился, по лондонским меркам, во тьме таракани, обслуживал, тем не менее, примерно два миллиона человек разного сельского английского населения. Работы в родилке хватало, и скучно не было совсем… Тут тебе и санавиация, тут тебе и охотно беременеющие жены королевских морских пехотинцев, чья база находилась неподалеку в городке Таунтон, и фермерши с мозолями на причинном месте от чрезмерного катания на лошадях, и даже представительницы сельской аристократии, так называемые помещицы.

Родильное отделение на десять коек, а в конце длинного коридора — палаты интенсивной терапии и операционный блок, перед входом в который располагались разные служебные помещения — душевые для акушерок, комната отдыха анестезиолога, раздевалки и прочая, прочая… Комната отдыха врача-акушера, с кожаным диваном, большим телевизором и Интернетом, была на некотором отдалении, в восточном крыле акушерского блока.

Так вот, заступаю в субботу в восемь вечера на дежурство: в новом хирургическом костюме, в любимой свежевыглаженной операционной шапочке с нарисованными на ней маленькими эскимосами и оленями, обвешанный пейджерами, — и сразу же зовут меня в третью родильную комнату, посмотреть тетеньку с многоводием, зарожавшую на тридцать седьмой неделе. Произвожу внутренний осмотр, чтобы уяснить положение головы плода, и вдруг — цунами! Все три с половиной литра околоплодных вод под давлением схватки выливаются на меня одним стремительным потоком, как из ведра. Следом появляется голова младенца, а потом, незамедлительно, и он сам. Кладу новорожденного маме на живот, под его вопли перерезаю пуповину, кладу послед в специальный тазик и понимаю, что мне нужно в душ, причем как можно быстрее: я с головы до ног покрыт склизкими, пахучими околоплодными водами с примесью детских какашек, крови и еще черт знает чего.

Новый операционный костюм — мокрый насквозь, и с любимой хирургической шапочки тоже капают околоплодные воды. Высоко нести знамя английского акушерства в таком состоянии было невозможно, и я пулей побежал в душ, хлюпая и оставляя на полу мокрые следы. Так как до комнаты врачей надо было идти минуты две, я без промедления решил воспользоваться ближайшим душем — для акушерок в родильном отделении.

Сорвав с себя всю мокрую одежду, я бросил в раковину часы, бедж и протер спиртовыми салфетками мокрые пейджеры. Пейджеров, или, как их называют на медицинском сленге, «блипов», у дежурного акушера обычно два: красный, издающий тревожные вопли в критических ситуациях: в случаях внезапно возникшего риска для жизни пациента, он называется «краш блип», и черный, «персональный блип», который пищит по всем остальным вопросам.

Включаю горячий душ и интенсивно смываю с себя кровь, меконий и амниотическую жидкость ожесточенно намыливаясь жидким мылом с антисептиком. Полностью отмывшись, я удовлетворенно выключил воду и вдруг понял, что у меня нет ни запасной одежды, ни полотенца. Все эти полезные штуки я забыл, поспешая в душ, ибо ощущение слизи и какашек на физиономии было не из приятных.

И вот я стою: ответственный дежурный доктор отделения беременности и родов высокого риска Королевского Девонширского госпиталя, в женском душе, без трусов, мокрый, с двумя пейджерами в руках, с беджем, в красных операционных резиновых тапочках и в часах. «Надо что-то делать», — мелькнула мысль… Попытался высунуться из двери душа и позвать кого-нибудь из акушерок. В поле зрения никого не оказалось: все сидят с роженицами по комнатам. Звал, звал — безрезультатно. Оставалось одно — улучить момент и пулей метнуться в раздевалку оперблока, где лежат желанные новые комплекты хирургического белья.

Бежать метров пятнадцать. В принципе, за пять-шесть скачков можно допрыгнуть. Как назло, в этот же момент начал звонить черный пейджер, наверняка дежурный консультант, мистер Редклифф звонит узнать, все ли в порядке на отделении, прежде чем отправиться спать в своем особняке в Тивертоне.

Решение принято! Выскакиваю из душа в темный коридор, тускло освещенный подмигивающей лампой дневного света. Поскальзываюсь. С криком «Бляяадь!» падаю на пол.

В этот самый момент включается яркий свет, и в начале коридора появляется акушерка Маргарет с ознакомительным туром по родильному отделению для беременных и их мужей — человек пятнадцать, не меньше.

Понимая, что мужик, лежащий в одних часах и с беджем в родильном отделении на полу, престижа госпиталю не прибавит, волоча ногу, отползаю в сторону раздевалки оперблока. Застывшая группа беременных во главе с акушеркой Маргарет офонаревшим взглядом наблюдает мою голую жопу, исчезающую в дверях раздевалки.

Через пять минут выхожу как ни в чем не бывало на отделение, весь в чистом, но без шапочки.

— Ну что ж, продолжим обход? — вопрошаю без тени смущения…

Среди акушерок тотальный шок — все рыдают. Маргарет, утирая слезы, говорит, что хотела сказать группе посетителей: «А это наш оперблок», — но сказала: «А это Дэннис, наш ответственный дежурный доктор, он… из России».

К читателю

Дорогой читатель!

Вас жестоко обманули. В этой книжке нет абсолютно никакого сюжета.

Здесь нет ни завязки, ни кульминации, ни развязки.

В этой книжке вообще нет литературы как таковой.

Потому что эта книжка — своего рода бортовой журнал, в который беспристрастно и дословно записаны мысли, события и диалоги, случившиеся за двадцать лет моего путешествия по жизни.

Путешествия, которое привело меня из маленького грузинского провинциального городка Поти в самое сердце лондонского мегаполиса.

Путешествия, которое превратило меня из блюющего за борт от малейшей качки младшего матроса Потийского морского пароходства в помощника грузчика на алюминиевом заводе в Оксфордшире, а затем, моментально, во врача акушерской клиники Лондонского университета и члена Британской Королевской коллегии акушеров и гинекологов.

Путешествия, которое научило меня любить жизнь и ненавидеть смерть во всех ее проявлениях.

Путешествия, которое научило меня смеяться, даже когда всем не до смеха, и плакать, когда никто не видит.

Путешествия, которое научило мои глаза бояться, а руки — делать.

Так уж получилось, что главным героем собственного путешествия по жизни стал я сам. Поэтому в этой книжке вы найдете много упоминаний про «мистера Цепова». Это не от нарциссизма и самовлюбленности, а исключительно с целью передать ощущения «от первого лица».

Книжка эта — собранные мною байки, которые уместно травить как молодым матросам в кают-компании, так и симпатичным девушкам-интернам в ординаторской во время ночного дежурства за чашкой кофе с замшелым, но ужасно вкусным дежурным бутербродом с сыром, который вы, придя утром на дежурство, забыли положить в холодильник.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх